Ушла Кристина фон Гейспитцхайм

Утром во вторник, 9 февраля 2016 года, в Кастель-дель-Пьяно, что возле Западного Меригара, после продолжительной болезни скончалась наша ваджрная сестра Кристина фон Гейспитцхайм. Дзогчен-община Меригара будет делать для неё практику Шитро 11 февраля 2016 года.

Кристина была одной из первых членов Дзогчен-общины в Европе и много вспоминала о первых ретритах Ринпоче в Италии. Летом 2008 года в «Зеркале» была опубликована история о том, как она встретила Чогьяла Намкая Норбу, которую мы рады представить снова в память о ней.

Как я встретила Чогьяла Намкая Норбу

или Как я нашла свою семью

Кристина фон Гейспитцхайм

the-melong-2016-02-10-at-08.45.55-491x350

Кристина – слева, в центре – Ринпоче и Бьянка Дессоле, 1998 год, Порто Черво, Сардиния

Многие истории о том, как я встретил/а Чогьяла Намкая Норбу, в конце концов становятся небольшими историями жизни. В определённом смысле встреча с Мастером – это кульминационная точка, к которой направлена вся жизнь, хотя поначалу человек даже не знает, почему его или её потянуло пойти в этом направлении. Потом появляются некие проблески понимания, куда стоит двигаться и что нужно найти учителя, затем им приходится продолжать свой путь, для кого-то нелёгкий, для других более гладкий. В конце концов, это действительно большое приключение!

Ребёнком я жила в Вене, Австрия, и часто представляла себя китаянкой. Для меня Китай означал Азию и Восток в целом, и я видела себя с миндалевидными глазами, живущей в той части света, где на глобусе было написано «Китай». Конечно, мои родители не воспринимали ни одну из этих идей всерьёз и отправили меня учиться во французскую школу, ожидая, что вскоре я повстречаю молодого человека из приличной семьи и выйду замуж. (Может, это было бы не так уж плохо, кто знает?)

Закончив колледж, я приняла решение покинуть свою семью и уехать в Париж. Я никому не сказала о своих планах, так как всё ещё была несовершеннолетней и была уверена, что меня не отпустят. К счастью, у меня уже был загранпаспорт после предыдущих каникул. Я оставила на столе записку, где написала, что собираюсь навестить друзей в горах и вышла на трассу, ведущую на запад. За три дня и три ночи автостопом я доехала до Парижа, даже не имея при себе дорожной карты. У меня не было никакого плана. Решение ехать в Париж было интуитивным, попытка начать самостоятельную жизнь и взять всё в свои руки.

Париж в начале лета показался мне просто восхитительным, на дворе были 60-ые, было меньше машин, чем сейчас, и можно было просто гулять часами, что я и делала. Я исследовала город, прогуливалась и поселилась в Латинском квартале, в районе бульвара Сен-Жермен, арендовав небольшую комнату в гостинице «Спорт» на площади Контрскарп, которая показалась мне очень интересным местом. Там проживали люди со всего мира – художники, писатели, музыканты и актеры из Англии, Америки, Швейцарии, Германии, Скандинавии и Ирландии и прочих соседних европейских стран. Такому подростку, как я, Париж показался очаровательным, и я решила остаться там. Я написала письмо родителям, рассказав, где я нахожусь, чтобы они не беспокоились, хотя, в действительности, они и не переживали. В ответ они сообщили, что, конечно, я могу остаться там, если это то, чего я хочу.

Теперь я была свободна: никто не говорил, что мне надо делать и что думать. Я нашла своё место в обществе нового типа, свободном от многих культурных и общественных ограничений: это было началом совершенно новой жизни. Следующие пять лет я провела в Париже, уезжая на лето в Сан-Тропе, куда все переезжали, и наслаждаясь интернациональной компанией друзей, слушая дискуссии на тему философии, политики, религии, психологии и любые другие темы. Мне открылся новый мир. До этого времени я и не представляла, что существуют различные взгляды и больше, чем одна точка зрения. Я слушала и слушала, почти ничего не говоря месяцами и годами, только слушала обсуждения людей из разных стран мира. У меня появилась возможность наблюдать различные проявления человеческой натуры, и это довольно сильно отличалось от того, что я видела в Вене. Я тоже старалась стать более интернациональной, в том числе посредством книг. В 60-е в Париже в библиотеках и книжных магазинах присутствовали новинки на все темы, в том числе секонд-хэнд, которые в Вене, например, были доступны только для узкой академической элиты. Я стала читать все книги, которые только могла достать, на тему философии и религии разных частей света. Некоторые из этих книг меня очень впечатлили, но большинство из них меня не затронули и показались немного сложными для понимания. Затем я открыла для себя книгу «101 история про дзен», составленную Полем Репсом. Эту книгу я читала сотни раз, любила эти истории и у меня было чувство, что в этих историях было что-то, что трогало меня до глубины души. Моя любимая история была о грязной дороге:

Два монаха Танзан и Экидо шли вместе по грязной дороге. За поворотом они встретили юную девушку, одетую в красивое шёлковое кимоно. Она не могла перейти дорогу, потому что лужа грязи была очень глубокой. «Иди сюда, дорогая», – сказал монах по имени Танзан, взял её на руки и перенёс через грязь. Экидо не сказал ничего до самого вечера, пока они не добрались до храма, где должны были остаться на ночь. И тогда Экидо не выдержал и спросил: «Мы монахи, мы не должны приближаться к женщинам, тем более, к молодым и красивым: это опасно! Почему ты сделал это?» «Я оставил её там, на дороге, а ты всё ещё несёшь её в своём уме?», – парировал Танзан.

Я снова и снова размышляла об этом коане, в котором затрагивались темы сострадания, привязанности и ясности.

Теперь я больше читала книги на восточную тематику. Я открыла для себя книги Александры Давид-Нэель и Анагарика Говинда, которые, в определенном смысле, показали мне направление, в котором я хочу двигаться. Я хотела побывать в этих удивительных местах, в которых побывала Давид-Нэель, и узнать об образе жизни людей, которые там живут. Это была также тоска по приключениям: хотелось изменить мышление, побывав вдалеке от родных мест. Я была увлечена этими людьми, живущими в Гималаях на Крыше мира, и хотелас ними встретиться.

Тем временем, в Париже я вышла замуж за Стэна Томшинского, нью-йоркца русского происхождения. Он оставил свою журналистскую деятельность, чтобы стать художником. Он также очень сильно интересовался буддизмом и дзеном. После нескольких лет жизни во Франции и путешествий по Европе, мы поселились в Милане, в Италии, в художественном квартале Брера. Я организовывала выставки в галереях по всей Италии и за границей, продавала картины мужа. Это был 68-й год, экономика процветала, люди в Европе очень верили в будущее и покупали арт-объекты и картины, так что в эти годы жизнь была довольно комфортной.

В это время произошло важное событие. Один из наших французских друзей, Бертран, приехал к нам в гости. Когда мы уезжали из Парижа, он был очень болен и слаб, и вот теперь он приехал выздоровевшим и обновлённым. Он вылечил сам себя при помощи йоги и дзен-диеты. Очевидно, это была макробиотика, но в Италии в те годы о макробиотике никто ничего не знал. Я знала, что мне нужно это попробовать: йога и образ жизни дзен очень мне подходили. Я попробовала всё это на себе и муже, и, к счастью, он также разделял мои предпочтения, так что вскоре я была поглощена чтением книг на эти темы.

После изучения и применения я прошла через различные этапы макробиотики в разных странах. В Гштааде (Швейцария) я встретила своего первого учителя Итсуо Тсуда. Он был мастером айкидо и сэйтей, а также познакомил нас с дзадзен. Сэйтей был известен в западном мире как «исцеляющие движения». Это чудесная практика, позволяющая держать тело и ум в естественном сбалансированном состоянии. Я выполнила шестинедельный ретрит с мастером Тсудой в Кот д’Азуре (Франция), чтобы углубить свое знание сэйтей. Мы также выполняли сессии дзадзен каждый день и читали сутры на японском. Итсуо Тсуда был, безусловно, выдающимся мастером, но было понятно, что он не заинтересован в том, чтобы иметь учеников. Он всегда отвечал на все технические вопросы, но общие вопросы и вопросы, касающиеся философии, вызывали у него некую улыбку и он их не комментировал. Когда Мастер Тсуда уехал, то он, к моему удивлению, разрешил мне обучать сэйтей в Италии. Так что теперь у меня был мастер, который, однако, не хотел иметь учеников. И наконец-то теперь я была связана с восточным миром, как и представляла в детстве.

Это было довольно интересно: после того, как я выучила макробиотику и сэйтей, всё стало меняться. Я встретила много новых людей, которые искали пути улучшения своего образа жизни. Многие из людей, знакомых мне из мира искусства, также были заинтересованы в восстановлении своего здоровья и возвращении молодости. Я встретила Франческу Сан Феличе и семью, которая также интересовалась макробиотикой, и открыла центр макробиотики в Милане, где я могла читать лекции, давать уроки по приготовлению еды и персональные советы и где я также проводила уроки по сэйтей. Я написала книгу о том, как практиковать макробиотику по-европейски и знала, что она будет иметь немалый спрос, потому что многие люди испытывали потребность вернуться к более натуральной еде. Послевоенный экономический бум и изобилие заставили людей забыть о ценности натурального питания.

В квартале Брера в Милане я познакомилась с несколькими интересными людьми, что определило дальнейший ход событий. Пьеро Черри и Клаудио Чипулло, молодые люди из миланских семей, которые иногда заходили к нам в гости, рассказали о том, что встретились в Непале с тибетским ламой, и что собираются вернуться туда, чтобы углубить знание тибетского буддизма в ретритном центре. После этого я старалась убедить своего мужа, что нам тоже стоит поехать в Индию и Непал в ближайшее время. Несколько месяцев спустя мы совершили большое паломничество через Северную Индию, чтобы посетить священные буддистские места. Затем мы посетили Катманду, поскольку Пьеро и Клаудио, которые впоследствии стали основателями Института Цонгкапы в Помайе, дали нам адрес своего учителя, тибетского ламы. Всё, что там было указано – Боднатх, Копан. Мы много раз спрашивали дорогу, поскольку в то время Копан ещё не был известен, но после часа прогулки в гору, мы подошли к вершине холма и увидели несколько домов и красивый сад с деревьями Бодхи. Несколько человек сидели там за двумя столами.

Я сразу подошла к одному из двух столов, за которым сидел мужчина, похожий на монаха, и это был Лама Тубтен Еше. Лама Еше улыбнулся мне и сказал: «Привет, хочешь чашку риса?». Это была любовь с первого взгляда: я почувствовала себя такой счастливой. Лама Еше излучал столько радости, что, казалось, она была заразительной. В нём было столько теплоты и понимания, как ни в ком, кого я встречала прежде, и я чувствовала себя просто удивительно в его присутствии. Я чувствовала, что нашла то, что искала. Кто-то принёс рис и чай, и, сидя рядом с Ламой Еше, я пообедала в приятной и расслабленной атмосфере. Лама Еше спросил, где мы живём, а после обеда поднялся и ушёл в один из тех домов. Больше мы никогда не разговаривали.

Три месяца спустя, когда наша виза подошла к концу, мы вернулись обратно в Италию. Так или иначе, мои приоритеты и приоритеты моего мужа стали разниться. Я устала от арт-тусовки и галерей, и мы развелись, оставшись хорошими друзьями на все последующие годы. Мои уроки по макробиотике были всегда востребованы, и я решила открыть вегетарианский ресторан. Я купила пиццерию в центре Милана, и с помощью нескольких спонсоров, которые стали намного здоровее благодаря моим урокам, и моего бывшего мужа, который собрал для меня архитекторов и поставщиков мебели, мне удалось собрать средства и полностью видоизменить это место. Оно стало очень уютным. Ресторан назывался Il Dorje Tibetano («Тибетский дордже»). Я не знала, что в ближайшие годы это место посетят множество великих учителей. Чогьял Намкай Норбу давал учения по Янтра-йоге здесь в сентябре 1977 года. Кхамтрул Ринпоче и Дугу Чогьял Ринпоче заходили сюда пообедать, приходили также Итсуо Тсуда, Баба Беди и много их учеников.«Тибетский дордже» стал чем-то вроде информационного центра для нескольких духовных групп, которые существовали в то время в Милане.

Пьеро и Клаудио, которые тем временем стали монахами, объявили о проведении первого курса по тибетской медитации возле одного озера севернее Милана. Учение давал Лама Еше. На этом ретрите я познакомилась с некоторыми будущими ваджрными братьями и сёстрами, которые сейчас также являются учениками Норбу Ринпоче, а также с семьей Дессоле из Сардинии, которые немного позже организовали ретриты с Норбу Ринпоче в Сардинии (Коста Парадизо, Лу Кумитони).

Вернувшись в Милан, я встретила людей, заинтересованных в буддизме, среди которых был Альдо Онето, который был знаком с последователями других школ тибетского буддизма. Они следовали традиции Кагью. Вместе с Альдо мы поехали во Францию и совершили что-то вроде тура по всем Дхарма-центрам от Парижа и Дордони до Кот-д’Азура. Я встретилась с Калу Ринпоче, который произвел на меня глубокое впечатление, и я получила множество посвящений. Мне нравилась общая атмосфера.

Тем не менее, учения казались мне немного загадочными или труднодоступными, и не все могли их получить. Некоторые люди, которых я встречала, всегда были в поиске новых учений и посвящений: казалось, они охотились за лунгами и мантрами и очень гордились, когда получали что-то новое. Однако учения, которые мы получили, было не так просто практиковать в обычной жизни, в городе, в XX столетии, и также для меня существовал некий культурный барьер. Вернувшись домой, я старалась делать простирания, которым мы научились. Через несколько недель я сказала сама себе, что на самом деле не хочу больше продолжать делать простирания: мне казалось, что я как будто наказываю себя за плохое поведение, так что я переключилась на чтение мантр, что было более естественным для меня. Для меня это было основной проблемой. Все говорили, что нужно медитировать, практиковать, делать пуджи и так далее, но всё это занимало несколько часов каждый день. У меня не было склонности посвящать много часов в день медитациям, потому что приоритетом для меня было жить и встречать всё, что возникает. К тому же, я только что открыла свой ресторан, он хорошо работал, и было много вещей, за которыми нужно было следить и организовывать. Я вкладывала всю свою энергию в ресторан, который стал чем-то вроде места встречи для всех, кто интересовался буддизмом, йогой, дзеном и другими целительными практиками в северной Италии.

Лама Гендун провел исторический курс по медитации в традиции Кагью в библиотеке, который перевели с тибетского на английский его ассистентка Анила (монахиня) и на итальянский – Марио Мальетти. Сорок участников прошли недельный курс по медитации в маленьком тихом отеле в горах, принадлежащем моему другу, в Марцио, севернее Милана. Этот курс остался незабываемым и значимым для большинства участников, некоторые из которых сейчас являются учениками Намкая Норбу: Джулиано Казираги, Энрико Дель Анджело, Муриелла Коладжакомо, Стефано Пировано, Паолино Перрела и Массимо Мончелесан. Во время этого курса в Марцио завязались те контакты, которые привели в дальнейшем к моей встрече с Норбу Ринпоче. Я познакомилась с Лаурой и Константино Альбини. Я сразу почувствовала, будто мы с Лаурой сёстры: она была тоже из Австрии и у нас было похожее образование. Я навестила её в Риме и узнала, что она знает одного очень важного Ринпоче, который живёт в Италии и говорит на итальянском. Этот важный Ринпоче был не кто иной как Чогьял Намкай Норбу.

Спустя несколько месяцев после кагьюпинского ретрита в Марцио, весной 1976 года Лаура Альбини позвонила нам в «Тибетский дордже» и с большой радостью сообщила, что Чогьял Намкай Норбу согласился дать учение в Италии. Она арендовала большую виллу на римских холмах рядом с Субьяко, и туда были приглашены все мы, жители северной Италии, заинтересованные в буддизме. Она также сказала, что группа будет состоять из 21 человека, что ретрит начнётся в последнюю неделю июня и продлится всё лето до первой недели сентября. Лаура Альбини занялась всеми приготовлениями и хотела соорудить для Ринпоче трон, похожий на те, что она видела в непальских монастырях. Она попросила одного из наших ваджрных братьев построить большой трон до приезда Ринпоче, чтобы принять и разместить его, как полагается в соответствии с традицией. Трон оказался небольшой высоты, и самого дерева не было достаточно, поэтому, приехав, мы увидели трон высотой 30 сантиметров. Тем не менее, Лаура привезла мягкие ковры и меха и положила их на подиуме, чтобы Ринпоче на них сел. Приехали люди из различных концов Италии, и все ожидали чего-то невероятного. Ринпоче приехал на машине со своим сыном Еши и мужчиной из Неаполя по имени Дженнаро, который, суда по всему, был его личным помощником.

В назначенный день Ринпоче вошёл в гостиную и сел даже не на деревянном сиденье, а на полу, на подушке, а рядом с ним сел Еши. Именно тогда Чогьял Намкай Норбу с великим состраданием официально стал учить в Италии.

С того самого дня нам посчастливилось получать учения каждый день: у нас не было установленного расписания, мы работали с обстоятельствами. Иногда мы сидели в гостиной, иногда в саду или столовой, иногда встречались утром, иногда ночью. Так как группа была маленькой, все могли задавать вопросы, и Ринпоче ответил на сотни вопросов на разнообразные темы: пояснения по текстам, об истории буддизма и Тибета, о жизни Ринпоче в Тибете, о произношении и мелодиях практик, а также о поведении и этике.

Спустя несколько дней я поняла, что встретила своего учителя: учения и объяснения были очень ясными и понятными, их можно было применять во всех жизненных ситуациях. Чтобы практиковать учение Дзогчен, не нужно было покидать общество. Я чувствовала, что Ринпоче знал о наших усилиях и сложностях, с которыми мы сталкиваемся в повседневной жизни, и что он мог показать нам настоящий путь к самоосвобождению. Я также чувствовала, что если у меня возникнет какой-нибудь вопрос на какую-то личную тему, я могу спросить Ринпоче, и его ответ будет верным и полезным. Я чувствовала себя на облаке, защищённом кругом огня, я чувствовала, что с этих пор ничто мне больше не сможет навредить. Я наконец-то нашла свою настоящую семью. И это было только начало: затем последовало много ретритов от Калифорнии до Сиднея. Уже несколько лет я живу рядом с Меригаром, и путешествие продолжается.

Перепечатано из «Зеркала», выпуск 93, июль-август 2008 года.