Художник Дзогчен-общины — Харви Кайзер

Харви Кайзер

Харви Кайзер

«Зеркало»: Итак, Харви, как давно вы стали музыкантом?

Харви Кайзер: Где-то с 18 лет я играю музыку на радость людям, которые ее слушают и танцуют. Мое музыкальное путешествие привело меня в Дзогчен-общину.

«Зеркало»: Расскажите тогда немного о вашем музыкальном пути и связи с Дзогчен-общиной.

Харви Кайзер: Я стал замечать, что музыка действительно оказывает влияние на поведение, чувства и отношения людей, а также на то, как они функционируют, когда слушают радио, саундтрек, смотрят видео или танцуют. Я как музыкант очень тонко чувствую, каким образом качество, стиль, интенсивность, громкость и источник музыки по-разному воздействуют на людей.

На мой взгляд, мое первое важное открытие произошло в начале 70-х, когда я познакомился с выдающимся индийским певцом Пандитом Пран Натхом, среди учеников которого были Янг Ла Монте, Тэрри Райли и школа нью-йоркских композиторов-минималистов. В то время Янг Ла Монте исполнял электронную музыку и пользовался ведической моделью дрона, насчитывавшей 5000 лет. Дрон, несомненно, традиционно используется в индийской музыке, как в северной, так и южной, и обычно извлекается при помощи тампуры. Сама идея акустического и электронного звука затрагивает некоторые важные для меня вопросы, которые, возможно, также важны и для данной беседы. В любом случае, Ла Монте обнаружил, что каждая частота звука соответствует определенному рецептору мозга и если выстроить на тампуре чистую квинту, то будут производиться определенные частоты, услышав которые люди часто говорят: «Когда мы слушаем индийскую музыку, это похоже на настоящую медитацию», – и тому подобное.

Мой личный опыт связан с американской джазовой музыкой. Эту тему в значительной степени исследовал Джон Колтрэйн. Он ездил в Индию, слушал и изучал индийскую музыку. В 60-е среди европейцев, в попытке интегрировать восточную музыку в свою форму искусства, возникло целое движение. У нас нет достаточных письменных подтверждений этому, но в 1886 году Клод Дебюсси, Эрик Сати и, вероятно, некоторые другие впервые услышали балинезийские оркестры гамелан на Парижской выставке. Все были поражены, и многие из этих композиторов, осознанно или неосознанно, стали включать эту эстетику в свою оркестровую музыку: люди говорят о красивом, успокаивающем, умиротворяющем аспекте музыки Дебюсси. Эта французская оркестровая музыка также повлияла и на американских джазменов. Так что все взаимосвязано: мы живем на этой планете, на всемирной глобальной мандале, которая больше каждого из нас по отдельности. По этой причине, когда художникам кажется, что они придумали что-то новое и оригинальное, чтобы оставить свой след в истории, это заблуждение. Ведь ничего нового на самом деле не существует: мы лишь обнаруживаем то, что уже есть. Каждый приходит к этому в свое время, проходя свой путь. Например, Чарли Паркер, доживший только до своего 35-летия, сделал свои открытия очень рано, а затем ушел.

Я все еще в процессе своих открытий. Мне исполнилось 68. Песня Ваджры стала следующей значимой частью моего пути. Подобно дронам и тампуре в восточной и западной оркестровой музыке, Песня Ваджры также вызывает определенное состояние ума, являясь в каком-то смысле уникальной. Я занимался практикой Ваджраяны несколько десятков лет, и ничто из полученных знаний не оказало на меня такого влияния, как учение Ринпоче о Песне Ваджры. Это своего рода продолжение идеи тампуры, поскольку существуют различные частоты и различные слоги мантры, которые воздействуют на различные рецепторы нашей внутренней мандалы, а также головную, сердечную и горловую чакры.

Я играю джаз, играю до сих пор, и люди говорят мне, что, даже когда я играю старые мелодии, моя энергетика отличается от других. Говорят, что когда я выхожу на сцену и присоединяюсь к превосходной группе профессиональных музыкантов, я привношу что-то свое и это сообщает всей группе движущую силу. Музыка, если это не соло на фортепиано, – это сотрудничество, и, поскольку каждый восприимчив друг к другу, качество такого сотрудничества по-настоящему связано с умением слушать. Лучшая музыка, будь то джаз или любая другая, рождается тогда, когда ты отходишь от своего привычного стиля, отодвигая на задний план эго, и становишься проводником звука вселенной, источника всех звуков. Это сложно сделать, если ты занимаешься саморекламой, если ты в центре внимания, если ты большая звезда, что, по большей мере, и происходит в музыкальной индустрии Америки. Это совсем другая история. Это внешняя сторона, а мы говорим, скорее, о том, что происходит внутри, чем можно поделиться, если каждый делает одно и то же.

«Зеркало». Вы считаете, что природа джаза – это, в большей степени, внутреннее переживание?

Харви Кайзер: Я думаю, это моя внутренняя истина. Мне кажется, это одна из причин, почему джаз больше не безумно популярен. Ведь как слушателю вам необходимо уделять внимание, сосредотачиваться, посвящать время этой музыке. Один мой хороший друг Бэрл Кроун снял много телевизионных фильмов о джазе в 70-е и 80-е годы, и на телеканале ему сказали: «Нам очень жаль, но мы не можем больше показывать ваши фильмы, поскольку у американской аудитории не хватает внимания для прослушивания джазового соло, поэтому ваш материал неактуален». С чем все это связано, с точки зрения художника и музыканта? В 21-м веке в сфере электроники существует много отвлекающих раздражителей, которые прерывают наш поток ума. Это представляет собой проблему для практикующих и медитирующих, поскольку очень легко увлечься технологией. Хотя это важный инструмент, которым мы все пользуемся, он может превратиться в ловушку. Я думаю, это источник тонкой энергии, и музыка – тоже источник тонкой энергии, поэтому на определенном уровне происходит конфликт интересов.

«Зеркало»: Расскажите немного, как вы пришли в Общину?

Харви Кайзер: Интересно, что я попал в Общину благодаря музыке. Одним из моих давних коллег был Чак Штайн, который отлично играл на деревянных духовых и саксофоне. Я познакомился с ним в Бард-Колледже, когда учился на магистра искусств. Однажды Чак попросил меня подвезти его в Конвей. Когда мы приехали туда, Ринпоче заканчивал недельный ретрит по практике Гомадеви. Это было в мае 2005 года. До этого я познакомился с Барбарой Леон, практикующей из окрестностей Барритауна. Ее муж был начальником в школе Совета по сотрудничеству между образовательными учреждениями (BOCES), где я работал. Как-то он пригласил меня к себе на завтрак. Он был как-то связан с буддизмом Махаяны. Когда я пришел, Барбара спросила: «Это тот парень-буддист, о котором ты мне говорил?» Он кивнул, и она схватила меня, убедив сходить на гору, где была ее мандала. У нее уже много лет есть мандала, и она прекрасно танцует. Позже я помог ей ее перекрасить. Я толком не знал танец: я смотрел, как она танцует одна, но никогда не видел полную мандалу с танцующими. Так я получил некоторый ориентир, так сказать, еще до встречи с Ринпоче.

«Зеркало»: Вы практиковали Ваджраяну в течении многих лет, верно?

Харви Кайзер: Да, и тогда, в 1973 и 1974 годах, я встречался с Джимом Вэлби.

«Зеркало»: Итак, вы поехали на ретрит и там впервые встретили Ринпоче?

Харви Кайзер: Да, я получил передачу на краткую практику Гомадеви. Было воскресенье, последний день ретрита. Когда я вез Чака обратно, он сказал: «Интересно, где сегодня был Джим Вэлби?» Я спросил: «Джим Вэлби?!» Чак ответил: «Да, это переводчик в Общине, он работает над книгами». Я спросил: «Джим Вэлби, выпускник профессора Герберта Гюнтера?» Чак ответил: «Да». Я сказал: «Да, я знаю Джима Вэлби». Мы не виделись с ним 35 лет. И вот так для нас соединились все те нити мандалы. Я по-настоящему счастлив, что уже 9 лет в Общине. Скоро я собираюсь вернуться в Италию, чтобы выступить с концертами с еще одним ваджрным братом из «Акашмани Оркестра» Адриано Клементе, а также превосходным саксофонистом Рамано Консоли. Я выступаю в качестве приглашенного музыканта на их новом альбоме, который мы будем представлять.

«Зеркало»: Расскажите немного о том, как учение Дзогчен повлияло на вашу музыку.

Харви Кайзер: Учение полностью повлияло на мою музыку. У людей разное понимание того, что такое джаз. За последние 20 лет джаз превратился в академический предмет, и появился способ обучения джазу, который лишь отдаленно напоминает устную традицию передачи настоящего джаза, что делает его схожим с музыкой восточной Индии. Существует линия передачи от учителя к ученику, где, прежде чем сыграть на инструменте, ты должен спеть. В изучении и практике американской джазовой музыки ты тоже должен спеть то, что хочешь сыграть, до того, как станешь это исполнять. Если ты не способен услышать это в своем уме, если у тебя нет такого внутреннего пространства, не загроможденного шумом и помехами, то тогда у тебя нет того присутствия ума, необходимого, чтобы получить внутренний опыт восприятия музыки, которую ты пытаешься выразить с помощью инструмента. Таким образом, существует вокализация, внутренний психологический процесс, в результате которого ты начинаешь воспроизводить музыку на своем инструменте. Поскольку при этом ум становится более изобретательным, это схоже со способностью практикующих. Мы говорим об отвлечении, пустоте, способности делать практику в стиле Ваджраяны. Нам необходимо пребывать в состоянии покоя. Исполнение импровизаций очень похоже на это.

И в этом, по большому счету, вся суть джаза. Многие считают, что джаз – это лишь способность запомнить множество фраз, а затем бегло их произносить. Но в этом нет души, нет сердца: открытого сердца, сердечной энергии, сообщающей музыкальный рисунок. Он должен быть пропитан этой личной силой. Как практикующий я думаю, что выполнение практик, в особенности, гуру-йоги, помогло мне развить эту способность. У одних это происходит позже, у других – раньше: яркое пламя иногда очень быстро перегорает. На самом деле я доволен тем, что тащусь медленно, как китайская лодка, и по-настоящему наслаждаюсь плодами своих лет. Думаю, что в свои 68 я старожил в мире джаза, если припомнить различные биографии. Нет строгих правил относительно того, как долго можно быть музыкантом. Но я благодарен за то, что, как оказывается, для меня это все еще так.

«Зеркало»: Вы не раз участвовали в музыкальном исполнении Песни Ваджры. Например, есть замечательное видео с хором и музыкантами, снятое на Тенерифе. Это также связано с пожеланием Ринпоче о том, чтобы танцы сопровождались живой музыкой. Расскажите немного об этом.

Харви Кайзер: Константино Альбини впервые рассказал нам об этом несколько лет назад, когда приехал в Конвей проводить ретрит по практике Чод. Зал Мандалы тогда был кучей песка и балок. Это было еще до того, как стало проявляться все остальное. Мы провели там первую ганапуджу с начинающим живым оркестром: нас было всего трое. Константино рассказал, что у Чогьяла Намкая Норбу был замысел и видение, связанное с его собственным терма, о том, что вокруг края мандалы должны сидеть певцы и музыканты, исполняющие живую музыку. Это и послужило началом идеи о создании Ваджрного оркестра, чтобы не просто использовать компакт-диски. Диски, конечно, вещь удобная, когда мы только учимся танцевать. Тем не менее, по благоприятным случаям, когда приезжает Учитель, когда происходит что-то масштабное, хорошо, чтобы был такой оркестр. Второй благоприятной возможностью стало приглашение приехать на Тенерифе на открытие Дзамлинг Гара. Все происходило в одном из местных отелей в конце улицы в Плайя Параисо. С нами были замечательный режиссер Ханс Хансен и группа певцов и музыкантов из разных стран: мы репетировали в зале и на крыше зала, где и происходили съемки. Сначала мы репетировали пение. Основной целью Константино было, чтобы все вместе чисто и с правильной интонацией спели Песню Шести Пространств. Поэтому обычно по утрам мы пели, а затем, объединившись через голос, начинали играть на инструментах.

Если не возражаете, я бы хотел рассказать маленькую историю, имеющую отношение к теме этого интервью, которая недавно произошла. В прошлую субботу я играл на свадьбе. Это была уникальная возможность собрать снова нашу старую группу и выступить на свадьбе одной молодой женщины, которая часто слушала наш бэнд еще много лет назад, будучи подростком. И вот мы на севере штата Нью-Йорк, под тентом. Идет дождь, а мы играем чудесный старый акустический джаз. Наш бэнд состоял из настоящих профессионалов, приехавших по такому случаю из Нью-Йорка. Гости действительно наслаждались музыкой. Там была молодежь, привыкшая больше к музыке диджеев и тому подобное. Сам жених, по правде говоря, – профессиональный диджей, но уступил желанию невесты, чтобы мы играли на свадьбе. Ближе к концу у одного из гостей стало плохо с сердцем, и, конечно, праздник был омрачен. Вот перед вами 100 человек в шоковом состоянии. Как сделать так, чтобы праздник продолжался, ведь еще целый час играть? Все обеспокоены, что же будет дальше с их другом и родственником. Мы посмотрели друг на друга: с чего же нам начать? Я выбрал чудесное и нежное «Настроение индиго» Дюка Эллингтона. Это очень спокойное и мягкое трио. Звуки духовых и инструментал подняли людей на ноги. Не прошло и 15 минут, как все встали и начали танцевать, как никогда раньше. Все почувствовали облегчение и были счастливы. Бэнд звучал по-настоящему прекрасно. Потом, когда мы закончили, вышел диджей. Децибелы зашкаливали так, что нельзя было говорить.

Наши тела на 80% состоят из воды, а на воду очень сильно влияют звуковые вибрации. Если мы изменяем звук вселенной, который пропускаем через себя (если говорить о дхармакайе, то это звук А, проявление звука, света и лучей), если технически изменить его, то, несомненно, это тоже будет являться его частью: все является протяженностью этого изначального звука. Но что касается нашего опыта пребывания в человеческом теле, оно имеет свои рамки. Собирая вещи под музыку диджея, мы возбудились, стали торопиться, пытаясь скорее сбежать от этой бешеной атаки на наше сознание. Энергия, наши ощущения изменились по сравнению с тем, что было час назад, когда мы приводили этих людей в чувство после трагического происшествия. Это наглядный пример того, что мы обсуждаем, думая, что разбираемся в этом, а также то, о чем вы попросили меня рассказать, и то, что случилось три дня назад. Я могу с уверенностью сказать: все, что происходит – это звук, свет и лучи. Если мы хотим развиваться позитивно и гармонично, мы не можем отрицать, что это и многое другое из того, что нам предлагают, продают и навязывают, в действительности не так уж полезно. Вот и все на сегодня.