Ещё одна иллюзия внутри большого сна

Симона Марциана

Я родилась в Милане, в Италии, в 1964 году. С самого детства я всегда создавала различные художественные работы. Для меня это было магическом пространством, в котором я могла проводить часы, видя сны наяву, создавая картины и играя с красками. Когда моя мама заметила за мной эту склонность, она в самом раннем детстве направила меня на обучение в художественную школу. Я обучалась в художественной школе, затем специализировалась на редакторстве и иллюстрации изданий, после чего последовали три года моей работы иллюстратором в Европейском институте дизайна. Около шести лет я работала на договорной основе с различными печатными домами и издательствами.

Однако моей целью всегда было стать настоящим художником. Эта профессия всегда восхищала меня, внушала уважение, но также и страх. Можно сказать, что моя дорога к этой профессии была «постепенной».

В середине цветущих восьмидесятых совместно с моим другом мы открыли небольшую студию Studio One, которой мы несказанно гордились и в которой проработали три счастливых года.

После периода, посвящённого иллюстраторской работе, я начала ощущать, что мой творческий потенциал, особенно в отношении пространства и измерений, был ограничен. У меня начался новый период, который я посвятила методу trompe l’oeil (обман зрения): это техника изображения фресок в общественных местах и в частных домах. Эта работа позволила мне много путешествовать, сотрудничать с моими коллегами и друзьями, работая вместе над большими изображениями. Так я удалялась всё дальше и дальше от мира иллюстраций.

Последовавший за этим период личного кризиса и жизненных неурядиц привёл меня к поиску убежища в творческом процессе, оставив в стороне коммерческие проекты. Мне никогда не нравилось по-настоящему жить в Милане, и поскольку моя работа была совершенно независимой, в 1995 году я переехала в Нью-Йорк, где я приступила к созданию первых картин.

Я очень благодарна этому периоду кризиса, потому что он полностью изменил мой путь и мое понимание — пространство и время больше не были ограничением. Присутствовало чувство невероятной свободы, а самым необыкновенным была радость и наслаждение процессом рисования без каких-либо ожиданий. Я проводила по многу часов в день в состоянии полной поглощённости процессом. Когда я начинала работу, мой беспокойный и озабоченный ум успокаивался. Концентрируясь на работе, я могла ощутить гармонию и удовольствие. Я думаю, что этот аспект, присущий любому виду искусства, очень похож на практику: я воспринимаю это, как состояние благодати, которое далеко не всегда возникает.

Я всегда была восторженной и любопытной путешественницей, познающей мир и его разные системы организации жизни. В 1997 году я приехала на Ибицу, чтобы помочь моему старому другу из нашей студии Studio One оформить клуб «Пача». Я никогда особо не интересовалась этим островом и полагала, что там можно найти только секс, наркотики и рок-н-ролл. Но я приехала туда весной и обнаружила себя в раю. Клубы и мир рок-н-ролла были только маленькой частью этого острова и находились только на небольшой его территории, поэтому я решила остаться там на всё лето. Затем мне так понравилось на острове, что я осталась и на зиму.

Свет на острове просто идеален для рисования, а окружающая природа великолепна. Я живу здесь уже семнадцать лет, и каждый раз возвращаясь на остров, я ощущаю невероятную радость.

С профессиональной точки зрения, Ибица была очень щедра ко мне, или, может быть, я приехала сюда в правильный момент. У меня случилось несколько международных выставок с массой возможностей. Это было квинтэссенцией культуры с большой степенью свободы и в изобразительном искусстве, музык и моде.

Я всегда восхищалась работой маслом, а с течением лет моя техника обогатилась тем, что я стала создавать базы для моих работ из различных материалов — пигментов, мелков, мраморной крошки, песка, клея, тканей и бумаги для коллажей. Сверху я наносила фигуры маслом, что позволяло добиться эффекта прозрачности, вуалирующего эффекта и добавляло несчётное количество возможностей для творческого выражения. Это как живой материал, в котором ты всегда можешь найти новые грани. Я также обнаружила, что смола является удивительным материалом для создания уровней и глубины.

Я художник, который любит фигуры, их формы, чувственность лиц и тел во взаимосвязи с элементами природы. Однако работа над моими картинами всегда начинается с абстрактной и более спонтанной базы, наносимой на канву, размещённую на полу. Мне очень нравится просто позволять разным краскам и материалам падать и смешиваться на канве, а затем наблюдать за результатом. Это всегда непредсказуемо.

Мне нравится создавать различные уровни композиции, в которой скрытые части всегда оставляют простор для фантазии. Заключительная часть работы маслом призвана проявить некоторые части фигуры, оставляя другие части незаконченными. Я часто включаю в мои работы тексты или фразы из учений буддизма или восточной философии.

Для того чтобы рисовать, мне необходим ритм, режим дня и ежедневная дисциплина такие же, что и при тренировке мышц. Обычно я работаю над двумя или более полотнами одновременно, в зависимости от уровня моей энергии в тот момент. Некоторые работы требуют больше ясности и силы, психологического равновесия, другие работы значительно тише и более сосредоточенные, например такие, которые я называю «поп-мандала». Я меняю полотна как места, в которых я могу отдохнуть, фокусируя свой ум, и в конечном итоге нахожу покой.

Занятия йогой помогли мне на многих уровнях. На физическом уровне занятия позволили мне развить силу и устойчивость, чтобы я могла проводить на ногах по многу часов в день, работая над большими полотнами. На энергетическом уровне они привнесли ясность в мою работу. Рисование — это физическое действие, которое растёт и развивается в гораздо более тонкие уровни.

Мои путешествия на Восток и философия этих стран во многом повлияли на мои работы, включая красоту и простоту людей. В моих полотнах часто появляются мотивы тибетской иконографии. Тем не менее, сны и подсознание — мои самые главные источники вдохновения.

Часто в моих снах проявляются новые пути и вдохновение. Иногда мне снится, что я посещаю выставку с прекрасными, ранее не известными мне картинами, или что я рисую удивительную картину с такой лёгкостью, с которой никогда раньше не рисовала. На следующий день я, конечно же, стараюсь воспроизвести то, что пришло в мои сны из подсознания. И даже несмотря на то, что результат никогда не соответствует качеству сна, открываются новые возможности, техники, и я рисую с новым энтузиазмом. Сны ясности на уровне искусства — это волшебная дверь, которая открывает вход в мир, неограниченный отвлечениями и напряжениями, этот тот источник, из которого все мы можем бесконечно насыщаться.

В 2001 году я встретила Ринпоче. В тот период времени я часто посещала один монастырь Кагью и в его библиотеке нашла книгу «Йога сновидений», которая меня глубоко тронула.

Мне несказанно повезло, что я могу посвятить себя рисованию, и что я встретила Учителя. Учение проникает во все слои нашей жизни, и творчество может стать глубоко обогащающим. Практика питает рисование, и наоборот, рисование — это моя любимая практика.

Некоторое время назад, играя в уме, я спросила себя, что было бы, если бы я оставила рисование и посвятила себя исключительно практике. Теперь я понимаю, что этого вопроса просто не существует, я обнаружила, что эти две составляющие являются частью друг друга. Я благодарю Ринпоче за его мудрые наставления, за то, что он показал нам путь простоты, свободной от конфликтов и двойственности. Самые лучшие картины всегда рождаются из состояния полной расслабленности и открытости, в состоянии присутствия во всех наших всевозможных возникающих эмоциях.

Холст можно сравнить с зеркалом. Часто случается, что не возникает никакого отклика, либо мы критикуем себя, либо оцениваем что-то как ужасную работу. Иногда что-то улучшается, иногда ничего не происходит. Но как часто мы слышали эту фразу: «Не придавай этому слишком много значения». Я всегда верила в рисование и посвящала себя этому. Когда картина рождается не из сердца, я чувствую себя опустошённой и бесчувственной. То же самое происходит с моим отношением к Учению, это работает одинаково.

… В остальном же, рисование — это всего лишь ещё одна иллюзия внутри большого сна.

Simona Marziani