Общение посредством эмоций и выход за пределы

Норвежская художница Вилвин Педерсен, одна из старейших членов Общины, рассказывает о своей творческой жизни и о том, как она встретила Чогьяла Намкая Норбу

Я расскажу историю о себе, Вилвин. Я родилась в Норвегии в 1948 году и провела первые семь лет в детском доме, так как появилась на свет, как говорят, по случайности. В те дни моя мама не могла заботиться обо мне, потому что должна была работать, а единственная работа, которая у неё была — это ходить вокруг света на большом корабле.

Потом я переехала к тёте и дяде на пару лет, пока не смогла начать жить с матерью. К этому времени я уже привыкла сама заботиться о себе, и когда мне было четырнадцать лет, никто не мог мне указывать, что делать. Моя мать была очень милой, но мы были разные.

В школе, когда мне было 13, у меня появился особенный учитель по живописи, который дал мне мольберт и велел мне идти работать в заднюю комнату. Он показал мне некоторые приёмы, и я сделала несколько рисунков и картин с фотографий работ Ван Гога и Модильяни. Я была очень счастлива и полюбила рисовать.

Мандарава, акварель

Когда мне было шестнадцать, я перешла в другую школу, где преподавался курс по искусству, но через полгода бросила занятия. Я продолжала искать что-то новое. Потом, в восемнадцать, я поехала в Англию, Лондон, и поступила в колледж City and Guilds при Лондонской школе искусств, где я много узнала о формах классического искусства. Но там я продержалась 3-4 месяца, так как не могла переносить образ жизни в большом городе: я сильно скучала по природе Норвегии.

Вернувшись в Норвегию, я стала тусоваться в Осло с разными художниками и работала в качестве модели для одного из них. Этот художник показал мне, как готовить полотно. Я наблюдала, как он работает, мыла ему пол и к тому же стала его любовницей. Мой мир был наполнен классической музыкой, красным вином и картинами.

Мне посоветовали подать документы на учёбу в Государственном колледже искусств в Осло. Я так и сделала, и они сразу же приняли меня. Но даже там я всё ещё была очень упряма. Я не хотела никого слушать, поэтому вместо того, чтобы быть нормальной студенткой, я стала выбирать то, чему я хочу учиться, по своему желанию пропуская занятия. Директор школы просил меня зайти к нему и показать свои работы, и время от времени я показывала ему свои картины. Он сказал мне, что, если я буду так продолжать, то далеко пойду. Он даже выделил некоторые деньги, чтобы я могла посетить музей Рембрандта в Голландии. Так или иначе я провела там четыре года, хотя я не сдавала экзамены, а просто училась тому, что мне нравилось. Это было очень плодотворное время.

Потом, в возрасте 22 лет, я с друзьями переехала в норвежские горы и жила там в дикой природе вдали от цивилизации. Когда мне было 24, у меня родился сын Мариус. Отец Мариуса был очень хорошим художником, но от меня он хотел только исполнения таких женских обязанностей, как вязание и шитьё. А я продолжала писать. Через три года мы расстались.

Копенгаген 1974 года, Вилвин использовала эту картину, чтобы оплатить поездку на ретрит Его Святейшества Кармапы и пребывание в дхарма-центре в течение месяца.

Когда Мариусу было около года, я встретила Оле и Ханну Нидал из Дании, которые рассказали мне о Дхарме. Всё изменилось, и я стала менее дикой, у всего появился смысл, и я осознала, что мой взгляд на жизнь связан с буддийским воззрением. Это был мой дом. Я поехала в Копенгаген, где первый раз встретилась с тибетскими ламами. Чтобы остаться там на месяц, я оплатила за своё пребывание картиной.

Вернувшись в Норвегию, я сняла фургон в лесу Осло и начала практиковать нёндро, делая практики как можно быстрее, чтобы получить следующее посвящение. Это заняло много моего времени, так как, подобно остальным молодым людям, начинающим практиковать, это единственное, что я делала, за исключением, конечно, материнских обязанностей. Я продолжала немного писать, и когда я что-то рисовала, я никому это не показывала. Я не принимала всерьёз свои способности писать картины. Для меня это было что-то обычное.

В какой-то момент я решила принять участие в стипендиальной выставке во влиятельной галерее в Осло и показать мои работы. Там, если работы нравятся, они спонсируют твою учебу. Я повесила свои работы, но совершенно забыла подать заявку на спонсорскую поддержку, поэтому совсем ничего не получила.

Позже я приняла участие в выставке с другими художниками в Осло. В тот момент я рисовала больше в традиционном стиле, работая больше маслом на холсте, но также цветными карандашами, красной пастелью и углём. Я написала много портретов. Меня всегда интересовали выражения лиц и пространство, такое как, например, высокое небо. Я также делала пейзажи с лесами, деревьями, иногда в сказочном стиле.

Осенью 1975 года я решила присоединиться к большому количеству практиков Дхармы из Скандинавии, путешествовавших на автобусе в Индию, и Мариус остался на три месяца со своей тётей.

По истечении почти трёх недель мы остановились в Лехе, Ладакх, на севере Кашмира, недалеко от тибетской границы. Это был первый год, когда туристы могли въехать в Ладакх, и это было невероятным везением встретить некоторых величайших учителей и этих простых, прекрасных людей.

Акварель, написанная в 2005 году без внешних моделей, по памяти.

Вернувшись в Норвегию, я встретила американского писателя, который приехал в Норвегию во время визита Дилго Кьенце Ринпоче. Он увидел мои картины и предложил мне проиллюстрировать его будущую книгу. Итак, я принялась за работу над цветными изображениями, и когда он отнёс рисунки в издательство, ему сказали, что будут рады использовать иллюстрации, но сам рассказ не подходит.

Осенью 1976 года мой сын и я приехали в Италию и впервые встретили Чогьяла Намкая Норбу. Меня потрясла встреча с Общиной. Это был большой поворотный момент в моём понимании практики. Это было так просто, непосредственно и с любовью, но я всё ещё была обусловлена, поэтому не разглядела все качества Норбу Ринпоче. В то же самое время в Риме мне также посчастливилось встретить Кхамтрула Ринпоче, Доржонга Ринпоче и Другу Чогьяла Ринпоче.

Путешествие в Италию было подобно большому подарку, и, пробыв там два месяца, мы отправились обратно в Норвегию, где я начала подготовку к приезду Кхамтрула Ринпоче, Доржонга Ринпоче и Другу Чогьяла Ринпоче, которые планировали посетить Карма Таши Линг зимой 1977 года. Они остановились там на три недели перед поездкой в Англию, и в течение этого времени Кхамтрул Ринпоче, Чогьял Ринпоче и я разрисовали гомпу в Карма Таши Линге.

В мае 1979 года мы с моими друзьями из Дзогчен-общины Норвегии пригласили Норбу Ринпоче. Это были действительно великие перемены. Его методика обучения, его великое сострадание и его способ объяснения, благодаря которым многие начинали понимать природу ума, способ бытия, самого существования и вхождения в это состояние, стали новым измерением для большинства практикующих. У Норбу Ринпоче есть великая способность помогать живым существам, давая им возможность видеть их незагрязнённую чистую изначальную природу за пределами умопостроений.

Так как это история, то я должна также упомянуть, что после ретрита в Осло мы совершили фантастическое путешествие через горы. Оно завершилось на западном побережье Норвегии, где мы посетили Марит и красивое место Гордона, расположенное в одном из фьордов. Чтобы добраться туда, нам пришлось пересечь фьорд. Нас было около 15 человек — американцев, итальянцев и норвежцев, — совершивших переход на маленькой лодочке. Начался шторм с огромными волнами, но с помощью Норбу Ринпоче мы завершили переход в безопасности. Однако время означает, что всему когда-то приходит конец, даже этому ретриту.

Потом, в 1981 году, мы снова пригласили Норбу Ринпоче на другой ретрит. Он прошёл в моём доме в лесу Осло, очень незатейливом жилье без современных удобств. В любом случае, этот ретрит заставил меня понять, что мне необходимо переехать в Италию, что было одобрено Норбу Ринпоче. Итак, на Рождество 1981 года мы с моим сыном Мариусом отправились на ретрит на Сардинию, и после этого на несколько лет остались жить в Италии.

Вилвин за работой в Меригаре в 1982 году.

Несколько лет мы жили в Формии, Арчидоссо и Риме, и никто не знал, что я рисую. Когда я оставалась дома одна, я в действительности объединялась с этим миром. Никогда не возникало никаких вопросов, и я никогда не думала о том, чтобы кому-нибудь рассказывать об этом.

Мы вернулись в Норвегию в 1986 году и остались там на пять лет. В это время я работала художником-оформителем декораций в двух театрах в Осло и несколько месяцев подрабатывала подручной при уходе за престарелыми на дому. Как обычно, в свободное время я также писала картины, как правило, масляными красками на холсте.

Потом, в 90-е, после возвращения в Италию, я начала работу по оформлению гомпы Меригара. В начале я работала снаружи. Никто не знал, что я художница. Я просто сказала: «Знаете, я могу писать картины». Я работала с бурятскими художниками: с Батодалаем Дугаровым и его сыном Зориком и другими художниками. Потом я помогала оформлять внутреннюю часть потолка. Потом приехали тибетцы.

Другу Чогьял Ринпоче приезжал, наверно, три раза для работы над панелью с изображением изначальных учителей. Церинг Вангчук сделал все линейные рисунки в остальной части гомпы и со своей женой Сонам Палмо нарисовал фигуры линий передачи учителей, а мы помогали раскрашивать и наносить тени. Несколько лет спустя вместе с группой западных художников я перекрасила наружную часть гомпы. Потом, в 1997 году, я опять вернулась в Норвегию по семейным обстоятельствам и начала работать художником в театре.

Акварель с изображением Тара Бхир Рок, места силы Тары в Шивапури, расположенного с внешней стороны Бодхи в Непале, написана в 2012 году

В 2004 году моя невестка, тоже художница, предложила мне серьёзней отнестись к написанию картин. Она организовывала летние курсы, которые называла «летней школой искусств», на острове за пределами Осло. Я решила поехать туда и пройти недельный курс по акварельной живописи со знаменитым норвежским художником, который специализировался на акварели. И тогда во мне что-то произошло. До этого я никогда не работала с акварелью. Работа выходит по мере продвижения, и тебе приходится работать быстро. Это не так, когда ты сначала делаешь рисунок, а потом раскрашиваешь его. Мне приходилось работать на целой странице одновременно, пока она ещё влажная, обнаруживая, что правил не существует, находя свои способы работы и выражения, и наконец, из меня начал проявляться художник, который прятался во мне так долго.

В следующем году те же художники организовали курсы по использованию масляных красок на холсте. Я поступила на курс, чтобы освежить свои способности, и нарисовала четыре картины за неделю! После курса я продолжала работать с портретами и пейзажами.

Гомадэви, написана в 2011 г.

Первый буддийский образ, который я нарисовала, была Мандарава, а потом Гомадеви. Эти две картины были началом серии акварелей, которую я начала 7-8 лет назад. Я никогда не рассматривала себя в роли тханкописца. Настоящие тханкописцы часто практикуют того йидама, которого изображают, рисуя глаза в самую последнюю очередь. А я обычно рисую глаза достаточно рано для установления связи с картиной, для ощущения божества, иногда через практику.

С годами моя дружба с Другом Чогьялом Ринпоче стала крайне важной. Он меня сильно вдохновлял на практику, в том числе своим творчеством, хотя я никогда не училась у него искусству. Он подарил мне много предметов для рисования: китайские кисточки и различные виды рисовой бумаги, говоря, что писать картины и есть моя практика. Я также провела несколько лет в его ретритном центре Тара Бхир, где я совмещала ретриты с рисованием.

Я чувствовала, что у меня нет выбора: вот способ, которым я могу выразить себя и общаться с окружающими. За свою жизнь я несколько раз сжигала и рвала картины, вместо того, чтобы просто отставить их. Теперь я научилась отставлять их, потому что, возможно, в них есть что-то, что я пойму позже. Это общение с собой через бумагу.

Кассандра, акварель на рисовой бумаге, нарисовано в 2011 г.

Раньше я часто использовала модели в рисунках, но теперь я рисую всё, что приходит мне на ум. Я всегда была свободолюбивой и достаточно упрямой, следуя собственному пути, никогда на представляла так называемую «обычную жизнь» как возможный для себя вариант. Я рассматриваю искусство как средство общения через эмоции, но также и как возможность выйти за пределы и выразить естественное проявление природы в присутствии на момент рождения картины.

http://dakiniasart.com/artists/wilvin-pedersen/