Эволюция через искусство и взаимосвязи

Анс Сварт – художник и старая практикующая Дзогчен-общины. Мы поговорили с ней о её тханках, а также о том, как она встретила Чогьяла Намкая Норбу и попала в Дзогчен-общину.

Анс за работой в своей студии в Амстердаме.

«Зеркало»: Анс, недавно одна твоя замечательная тханка с изображением Мандаравы была продана для сбора средств на гомпу Дзамлинг Гара. Когда ты начала работать над этой тханкой, и за какую сумму она была продана?

Анс Сварт: Уже в 90-е я начала рисунок, который затем стал основой для этой картины. Я занималась тогда со своим первым учителем Энди Вебером из Лондона. Многие его знают. Энди Вебер рассказал мне о голландской художнице и учителе тханкописи по имени Марианна ван дер Хорст.

«Зеркало»: Когда ты впервые начала рисовать тханки?

Анс: В 1994 году я впервые нарисовала голову Будды в Институте Майтреи в Нидерландах. Я пришла навестить своего кузена, монаха и геше традиции Гелуг. Также в 1994 году Энди Вебер обучал тханкописи в институте Майтреи, и я прошла его курс обучения. Так что свой первый черно-белый рисунок для тханки Мандаравы я сделала вместе с ним. И он до сих пор у меня. Затем я перенесла рисунок на полотно и начала тханку. Как и в других своих арт-работах, я использовала гипс.

«Зеркало»: Ты также изучала западное искусство?

Анс: Да, ещё до того, как начала рисовать тханки.

«Зеркало»: За какую сумму была продана тханка Мандаравы?

Анс: За 25 тысяч евро! Я никогда ничего не продавала за такую сумму за всю свою жизнь. Конечно, это была не моя личная продажа: продавали ганчи Дзамлинг Гара. Тханка висела рядом с Ринпоче во время друбчена Мандаравы.

«Зеркало»: Что ты почувствовала, заработав столько денег для гара?

Анс: Я надеялась хотя бы на 7 тысяч евро. Я была очень счастлива!

«Зеркало»: Давай вернемся к тому, как всё начиналось. Перед встречей с Ринпоче ты уже была художником и изучала искусство в Институте?

Продажа тханки Мандаравы в Дзамлинг Гаре.

Анс: Я изучала искусство в Академии искусств в Арнеме на востоке Нидерландов. В 80-е я уехала в Берлин по студенческому обмену. Там я развила своё мастерство, рисуя на открытом воздухе, а также занимаясь танцем, вокалом и расписывая стены. В Берлине я также много танцевала: в то время я и танцевала, и рисовала. Это был современный танец, и я занималась много импровизацией. Я работала с Рут Запора из Театра Действия. Кроме этого, она училась в Институте Наропы и жила в то время в Беркли. Я училась вместе с ней в Берлине, в Голландии, а в 1988-м я также поехала для этого в Беркли и в конце своего обучения я поставила там представление. Это было замечательно. Там была ещё женщина-музыкант, Сильвия Наккач, которая позже тоже пришла в Дзогчен-общину. Я искала, как объединить разные направления в искусстве: танец, музыку, цветную живопись – и мы вместе работали над этим. Забавное стечение обстоятельств: мы работали вместе, а потом она тоже пришла в Дзогчен-общину. Затем мне нужно было интегрировать всё это в одно представление. Если в одиночестве в своей арт-студии ты можешь чувствовать себя вполне свободно, то во время публичного представления уже не так, и мой ум создавал много напряжений во время представлений. Поэтому чтобы выступать впредь, мне нужно было научиться сохранять спокойствие и не фокусироваться на этих вещах.

«Зеркало»: Сейчас ты больше сосредоточена на визуальном искусстве и тханкописи?

Анс: В своих представлениях я выражала себя: свой гнев и эмоции. Это была экспрессия. Думаю, мне это было нужно. Но уже тогда у меня была тяга посвятить себя рисованию, и всё мое окружение способствовало этому. Мои картины были абстрактными, и я называла их звучащими. Вы видите результат и представление во времени, поэтому на самом деле вы не можете говорить из музыки, а музыку покрывают слои. Я сделала такое полотно в Берлине. Оно было 40 метров в длину и 240 метров в высоту, и это было потрясающе. В процессе создания я могла бежать вдоль стены и танцевать. Моя студия была в большой пустой фабрике, и там было достаточно пространства.

«Зеркало»: А как ты перешла к тханкописи?

Анс: В процессе создания тханки художник находится внутри себя, и вся эта экспрессия уже не нужна. Рисование тханки это больше внутренний процесс.

«Зеркало»: А когда ты поступила в Институт Майтреи?

Анс: Я поехала навестить своего кузена Яна, и он попросил меня нарисовать голову Будды. Затем я попала на курсы тханкописи с Энди Вебером. И это был мой первый опыт тханкописи.

«Зеркало»: А дальше ты продолжала учиться у Энди Вебера?

Анс: Да, и он помог мне создать очертания Мандаравы. Я закончила тханку уже под руководством Марианны ван дер Хорст, поскольку её стиль отличался от стиля Энди: он более мягкий и тонкий, с использованием теней. Стиль Энди заключается в том, чтобы просто всё наполнить цветом. Вначале он мне нравился, но сейчас мне больше нравится стиль Ван дер Хорст, который называется Карма Гардри. Она училась у Гека Ламы в Непале или Индии. В 1991 году я поехала в Западный Меригар на воркшоп с Ламой Гьюрме и Паолой Минелли, где мы нарисовали Будду Медицины.

«Зеркало»: Ты рисуешь каждый день? Ты до сих пор рисуешь тханки?

Анс: Я рисую медленно и для своего удовольствия. Поначалу мне нужно было четыре года, чтобы закончить тханку. Сейчас – меньше года. Я беру свою тханку, которая помещается в чемодан, приезжаю на Тенерифе и работаю здесь.

«Зеркало»: Ты устраивала выставки своих работ?

Анс: Да, я устраивала выставку своих тханок вместе с другими художниками тханкописи в Институте Майтреи в Амстердаме.

Mandarava thangka by Ans Swart

Тханка Мандаравы, работа Анс.

«Зеркало»: Твои работы продаются?

Анс: Да, сейчас продаются. В том числе, благодаря тому, что я могу показывать напечатанные репродукции своих работ. Я так делала в Западном Меригаре и теперь в Дзамлинг Гаре. Люди могут прийти и попросить меня нарисовать ту или иную тханку. Так что на ближайшие два года у меня уже есть заказы. Сейчас у меня появился заказ на тханку с гневным божеством. Раньше я не выполняла такие тханки. Там очень много огня. До этого я больше выполняла тханки с Белой или Зелёной Тарой, с Мандаравой и Акшобхьей. Сейчас я работаю над Симхамукхой, и я счастлива выполнять эту работу.

«Зеркало»: В чём разница между написанием тханки гневного и мирного божества?

Тханка Гомадеви, работа Анс.

Анс: По сути, нет разницы, но есть опыт, связанный с тем, что гневные божества больше связаны с энергией и движением.

«Зеркало»: Художники тханкописи выполняют какие-то особые практики?

Анс: Как я узнала от Ламы Гьюрме, даже омывая кисть, вы говорите мантру. Также вы благословляете свои картины и воду. Выполняя картину, вы повторяете мантру этого божества. Лама также сказал, что рисуя божество, вы пребываете с ним яб-юм. Так что это действительно глубокая связь.

«Зеркало»: Расскажи нам об эволюции твоих работ.

Анс: Это был переход от очень экспрессивных картин к картинам духовного содержания.

«Зеркало»: Ты считаешь, эта перемена связана с тханкописью?

Анс: Да. Кроме того, когда я рисую, то нахожусь в тишине и больше углублена в себя. Когда я рисую свои работы, то пребываю в том, что я хочу сказать. В большинстве своём я предпочитаю абстрактные работы. Я более открыта ко всему и свободна в проявлениях. Когда же я рисую тханку, то всё более структурировано: какие должны быть линии и как всё должно выглядеть в целом. Я также счастлива, выполняя такую работу, потому что она структурирует.

«Зеркало»: Как долго нужно учиться, чтобы нарисовать тханку, хотя бы основу?

Анс: Если вы уже знаете, как рисовать, вы можете легко это освоить. На самом деле каждый может этому научиться и развить такую координацию.

«Зеркало»: Ты также занимаешься каллиграфией?

Анс: Я училась в академии искусств и рисовала символы A AH HA SHA SA MA для фильма о Танце Ваджры.

«Зеркало»: Хочешь поговорить о взаимоотношениях твоих работ и тханкописи? Оказала ли она влияние на твою персональную технику?

Картина «Трансформация».

Анс: Учение оказало большое влияние на моё творчество. В начале нового века я сделала серию работ о шести локах. Я использовала дополнительные цвета, чтобы выразить мудрость, присущую каждой локе. Все цвета перемешались и стали серыми в центре, создавая таким образом противоположность. Эти эксперименты заняли какое-то время, и эту серию я назвала «Трансформация». Картины очень большие – 1.20 x 2 метра, – и таких шесть в ряд, так что ты действительно находишься как бы внутри этого, когда стоишь перед ними. Позднее другие авторы вдохновили меня, и мне особенно хотелось рисовать тигле, но это не значит, что у меня были такие видения. Я не настолько визионер по натуре. Дело в однонаправленной концентрации, когда ты сосредоточен на том, что рисуешь, и это захватывает тебя. Я сделала как большие, так и маленькие тигле. Так что практика повлияла на моё творчество. Я также сделала серию работ, когда умерла моя мать. Я нарисовала дневник последнего года её жизни, который она вела. Особенно много она писала о погоде. На немецком слово «погода» звучит как weer. Также это слово означает «снова, опять». Так что Weer is mijn moeder означает «Погода – это моя мать» или «Снова моя мать». Моя мама очень любила погоду, о которой много писала в своём дневнике, и я выразила это «снова», но уже в своей живописи. Эта картина помогла мне пережить её смерть.

Я также очень рада, что не гонюсь за галереями и продавцами в эти трудные времена, да и Голландия не страна любителей искусства. Даже в Амстердаме тебе нужно иметь имя. Однако, выполнив тханку Мандаравы, я стала немного известна в Общине! Приятный побочный эффект.

«Зеркало»: Сейчас ты периодами живешь на Тенерифе?

Анс: Да, и часть времени в Голландии. Также я преподаю уроки рисования и там, и там.

«Зеркало»: Ещё один вопрос непосредственно по тханкописи, и затем мы перейдем к твоей встрече с Чогьялом Намкаем Норбу. Какова последовательность написания тханки?

Анс: Вначале вы рисуете сетку, затем само божество – голову, одежду – ландшафт вокруг, но пока не трогаете глаза. Затем вы переносите рисунок на кальку и готовите полотно, потом кладёте рисунок под полотно. Потом кладёте всё это на светящийся стол и переносите рисунок мягким карандашом, так что на полотне у вас получается уже готовый рисунок. Затем вы начинаете рисунок с ландшафта и переходите к божеству, украшениям, одеждам, затем рисуете огонь вокруг и всё, что окружает божество, а потом наполняете всё цветом, начиная с неба. Вы оттеняете небо при помощи пуантилизма, накладывая множество точек краски. Вы всегда начинаете с неба и облаков, затем переходите к ландшафту, а затем к лотосу с солнцем и луной. Затем вы переходите к изображению божества со всем, что вокруг, потом выравниваете и добавляете всё золото, украшения и т.д., после этого вы выравниваете золотые детали, и только после этого вы рисуете глаза. Глаза всегда выполняются в последнюю очередь в особый день.

Я узнала о чём-то подобном, изучая рисование янтр в конце 70-х. В этих картинах вы идёте вокруг в определённом направлении и выполняете сначала линии, затем рисунок и в самом конце ставите точку. В конце, как и глаза на тханке, вы помещаете божество. Тогда я ещё ничего не знала о мантрах. Мы не могли такое показать в Академии искусств, потому что это слишком структурированный рисунок, а в Академии поощрялась полная свобода в движениях: мы даже танцевали. Нам нужно было отложить мольберты и танцевать. Там я впервые узнала о движении и визуальном искусстве.

«Зеркало»: А сейчас расскажи, пожалуйста, о том, как ты встретила учение.

Анс: Это тесно связано с моим искусством. Тогда я приехала из Берлина, затем снова была в Анхеме и после этого собиралась в Амстердам. Мы обменялись домами с одним художником, который хотел вернуться в Анхем, и я въехала в его дом в Амстердаме. Это было очень хорошее решение, и я до сих пор живу в этом доме, который также служит мне студией. Когда я жила в Амстердаме, мне захотелось танцевать. Я нашла объявление, в котором говорилось «Танцы вместе с дакини» или «как дакини» и внизу было имя Стоффелины Вердонк. Это было в 1989 году. Я прошла этот курс, наполненный различными цветами, движениями и пением. Мне было очень интересно, а потом она спросила, можем ли мы сделать выступление вместе. Темой фестиваля, где мы должны были выступить, была смерть.

Анс с Ринпоче в гомпе Меригара.

Готовясь к выступлению, мы расспросили несколько человек и поехали увидеться с одним человеком, который написал очень важную книгу, и он сказал нам: «Вам нужен учитель». После этого мы поехали увидеть Согьяла Ринпоче, и Стоффелина сказала: «Иди и почувствуй, что ты чувствуешь». И я действительно почувствовала его сердцем. Я не знала, что у Стоффелины уже был учитель в то время. Затем мы создали своё выступление. Затем она пригласила меня в Финляндию, где она обучала молодых танцоров.

Я сделала несколько очень красивых рисунков с ними. Затем как-то я застала её сидящую молча в своей комнате и спросила, не занимается ли она медитацией, но она держала всё в секрете и ничего не рассказала. Я сказала ей, что мне это тоже интересно, и мы пошли вместе на «встречу». Этой первой встречей была ганапуджа. Песня Ваджры сразу же отозвалась во мне, и я была счастлива, когда мы пели её. Это было в 1989 году. Затем мне все сказали: «Тебе нужно поехать в Меригар и встретиться с Мастером». Я не знала, о чём они говорят, но сказала: «Хорошо, я поеду». Вот так на рождество 1991 года я поехала в Меригар вместе со Стоффелиной.

Всё было для меня в новинку: я ничего не знала, даже о буддизме. Вначале я также не понимала учение: было очень много сложных слов. Кроме того, всё переводилось с итальянского на английский, а мой английский был так себе. Я не совсем понимала, но почувствовала. А когда я узнала, что там танцуют Песню Ваджры, меня это ещё больше заинтересовало.

Потом у меня были сны с Мастером, и я поняла, что учение было полным, завершённым. Это полное учение, и тебе больше ничего не нужно: оно содержит в себе всё. Так что я даже не искала больше ничего. Сейчас я живу на Тенерифе. Много прекрасных событий произошло в этом году, и это делает меня очень счастливой и благодарной Ринпоче за то, что он даровал мне этот путь.

«Зеркало»: Спасибо, Анс.

Бессамостный автопортрет.

13 марта 2016 года, Дзамлинг Гар.

Веб-сайт: www.ansswart.nl
Email: ansswart@xs4all.nl
Facebook: Ans Swart