За рулём машины — история Чжен Цзуня

Чжен Цзунь — известный китайский рокер, присутствовавший на рождественском ретрите по Янгти в 2016 в Дзамлинг Гаре на Тенерифе. Он любезно согласился рассказать «Зеркалу» о том, как он встретился с учением и Чогьялом Намкаем Норбу.

Интервью с китайской рок-звездой Чжен Цзунем, которое он дал нам в Дзамлинг Гаре, Тенерифе, Испания, 3 января 2017 года.

Я родился в древнем городе Сянь в христианской семье. В Китае не так много христианских семей. Семья моей бабушки была христианской, так что моя мама и потом я тоже родились христианами. Смолоду я очень интересовался всем, что связано с Тибетом, а также практиками типа даосизма и цигуна. Я даже пытался медитировать, но у меня это не хорошо получалось из-за отсутствия учителя. Я пытался заниматься самообучением, но это было очень трудно, хоть я и получил некоторый опыт.

Несмотря на своё рождение в христианской семье, я не чувствовал себя христианином, мне не нравилось христианство. Я хотел познать истину. Я подрос и поступил в колледж, который находился довольно далеко от моего дома — в традиционном китайском городе на юге Китая, Ханчжоу. Ханчжоу красивый город. Поступив в колледж, я, находясь под влиянием своей матери, собирался покреститься.

Основной специализацией моей учёбы в колледже была международная торговля, и так я выучил английский. Наш учитель был американцем и разрешал нам слушать рок-музыку. Это было моим первым знакомством с рок-музыкой. Мне были очень интересны рок и рок-н-ролл, и я создал свою собственную группу в колледже, стал учиться играть на гитаре и писать песни. В молодости я также интересовался живописью и искусством.

С тех пор как мне стала интересна музыка, я слушал и играл музыку с утра до вечера и пытался писать песни. В какой-то момент я попробовал уехать в Америку; на последнем курсе колледжа один мой друг спросил, не хотел бы я поехать в Америку на учёбу. Я подумал, что смог бы закончить там своё университетское образование, но когда я получил американскую визу, в то же самое время я встретил известного музыкального менеджера одной рок-группы в Пекине. Мой двоюродный брат был с ним знаком, у него был его номер телефона, и мы позвонили ему, так как слышали, что его группе требуется новый ведущий вокал. Он нас пригласил, и я дал ему свою демо-запись, которая ему понравилась. Он предложил мне приехать в Пекин, чтобы попробовать себя на рок-сцене. Возможно, он просто хотел быть вежливым со мной, но я всерьёз поверил в это и отказался от американской визы, раздумал лететь и приехал в Пекин со своей гитарой в надежде стать певцом. Там я жил несколько месяцев, и мне практически не на что было жить. Я всё ещё пытался писать песни и был счастлив, занимаясь тем, что мне нравилось. И так через год я выпустил мой первый альбом.

У меня была своя группа. После выхода альбома я приобрёл известность в Китае, и тут я потерял себя. Я был молод (мне было где-то 24 или 25 лет) и знаменит. В то время Китай был не так богат, у большинства людей было мало денег, но у меня и моих друзей появились деньги, и я потерял себя. Мы всё время проводили на вечеринках, я напивался и находился в таком состоянии до утра.

Так прошли десять лет моей жизни, и это почти убило меня. В этом не было счастья. Раньше я думал, что будь у меня хоть один день, когда я стану известным и богатым, то я буду счастлив. Но, разбогатев, я понял, что всё это не соответствует моим ожиданиям. Я был как гоночная машина, но это не я вёл её, а машина везла меня. Жизнь была подобна машине. Я сижу в красивой спортивной машине; мне кажется, что я веду её, но на самом деле машина ведёт меня. Моя бывшая жена устала от такой жизни и захотела развода. У нас была дочь. Я был ужасным мужем и отцом.

Я был обычной рок-звездой и думал, что стал одним из лучших в Китае. Я был женат десять лет, но жил не с женой, а со своими друзьями. Мне повезло, что я не заболел. Это была действительно ужасная ситуация. После развода я уехал и ничего не взял с собой. Я начал всё с нуля. Так я внезапно осознал, что жизнь подобна сну. Я действительно жаждал обрести истину. Я не хотел жить как раньше.

Я всегда интересовался духовностью, но сложность была в том, что моя семья была христианской, и я не хотел огорчать мою маму. В 1997 году мне позвонил один друг и спросил:  «Не хотел бы ты встретиться с тибетским учителем?». Сам не зная почему, я сказал: «Да, хотел бы!». Тот учитель приезжал в континентальный Китай, в город Гуйлинь. Этого великого учителя звали Джигме Пунцог, он был основателем одного из самых больших буддистских университетов в Китае. В настоящее время его центр является крупнейшим в мире и находится в провинции Сычуань.

Моя самая известная песня, которая принесла мне стремительный успех, называлась «Снова дома в Лхасе». Когда я стал писать свои песни, это была вторая из тех песен. Ко времени написания этой песни я никогда не был в Тибете. Я написал эту песню за пять лет до встречи с Джигме Пунцогом. Как-то раз мы с друзьями репетировали, пили, играли на гитаре, и вдруг эта мелодия пришла мне в голову, а слова песни сами возникли в уме. Эта песня стала хитом, она была очень популярна в Китае, это была настоящая песня, совершенная песня, и я написал её всего за полчаса. Понятия не имею, как я её написал, она просто сама пришла в голову. Это было как во сне, в котором я будто вернулся в Тибет — в нём я видел дворец Поталу и всё остальное.

Затем я поехал к Джигме Пунцогу и был у него два дня. Он дал мне посвящение и тибетское имя: Еше Ньингпо. У меня не было полного понимания всего, что тогда со мной происходило. Я его только-только увидел, но сразу понял, что это очень необычный человек. Такие люди, как Ринпоче или этот учитель, излучают свет из своего естественного состояния ума и мудрости. Вы можете явно ощутить силу их энергии, сострадания и любви. Джигме Пунцог дал мне бумажку с моим тибетским именем, написанным по-китайски. Мне оно показалось чуждым и трудным для произношения.

Я засунул [бумажку с именем] в книгу, а потом совершенно забыл про неё. Прошло десять лет, у меня было всё плохо, я опускался всё ниже и ниже. Я чувствовал, что настало время узнать всю правду о тибетском буддизме.

В то время у многих моих друзей были учителя тибетского буддизма, и они свели меня со многими из этих учителей, но я ничего не чувствовал по отношению к ним. Так продолжалось до одного дня, когда я попросил одного своего друга-миллиардера, с 19 лет изучавшего тибетский буддизм: «Не мог бы ты меня познакомить с какими-нибудь великими учителями, у которых я мог бы учиться?» «Ну, ты мог бы читать стослоговую мантру. Можно начать с этого». Внезапно я вспомнил, что при встрече с Джигме Пунцогом он мне что-то такое передал. Я назвал его имя. Он сказал: «О, это великий учитель! Ты можешь найти его учение в интернете, а потом получить посвящение». «Я получил посвящение несколько лет назад!» После этого я трудился целую неделю, [читая стослоговую], а потом что-то произошло.

Однажды на вечеринке я встретил одного друга, известного бизнесмена. Тогда мы говорили с ним о каких-то делах, но [другой] мой друг сказал нам: «Вижу, ребята, вам есть о чём поговорить, видимо, потому что вы оба сильно интересуетесь тибетской культурой».

И после этого мы говорили только о Тибете и буддизме. Он сказал мне: «Завтра утром я встречаюсь с одним молодым тибетским учителем буддизма. Хочешь пойти со мной?» Я сказал: «Конечно, мне хотелось бы увидеть его». На следующий день я пришёл в назначенное место, в какую-то квартиру. Там была тёмная комната, где сидел молодой мужчина, а за ним были несколько мужчин постарше. Мой друг завёл меня туда, познакомил меня с ним и сразу ушёл. Я очень тихо разговаривал с тем молодым тибетским учителем, а другие люди, которые были там, спросили меня, где я жил. Я сказал им, где я жил, а молодой учитель сказал, что это совсем близко от него.

Молодой учитель сказал: «Можешь приходить ко мне в любой день». Он дал мне книгу со словами: «У меня есть книга в подарок для тебя. Но она на китайском. Её написал Чогьял Намкай Норбу». Это было восемь или девять лет назад. Этот молодой человек был учеником Ринпоче и изучал его учение. Его звали Агарба Лобсанг. Он был тибетцем, родился в 1980 году и стал монахом в 4 года. Он живёт в Нгаве (Аба), в провинции Сычуань. Он практикует [несектарное направление] Римэ.

Он вырос в монастыре Юнгдрунг Бон и был учеником непальского учителя Лопона Тендзина Намдака. Он был из числа последних настоящих учеников. Он учился у него десять лет и получил все учения Шанг Шунг Ньенгьюд. Наконец, в последний год нашего пребывания там Лопон Намдак передал ему [учительскую] шапку и сказал: «Теперь он является моим представителем и может передавать вам все учения».

Он дал мне эту книгу, я вернулся домой и читал её всю ночь. Это было учение Дзогчен.

Я испытал шок, поняв, что именно я искал всю свою жизнь — учение Дзогчен. Это было очень волнительно. Наконец-то я нашёл то, что искал. Я снова поговорил с этим молодым учителем, и оказалось, что через день он едет в Италию на встречу с Ринпоче. Я сказал ему: «Завтра, когда вы увидите Ринпоче, пожалуйста, поблагодарите его от моего имени». Он вернулся через месяц и привёз мне новую книгу «Кристалл и путь света», подписанную Ринпоче. Учение Ринпоче оказало влияние на всю мою жизнь и поведение. Я стал учеником этого молодого учителя, и в течение восьми лет по сей день он учит меня Дзогчену, практикам созерцания и цалунгам.

Прощание с друзьями в Дзамлинг Гаре

Прощание с друзьями в Дзамлинг Гаре

Наибольшая заслуга Ринпоче заключается в том, что он полон сострадания, передавая это великое учение людям типа меня. Я один из тех ненормальных людей и делал много чего плохого, но всё же я могу учиться у него Дзогчену, и это так замечательно! Все эти восемь лет я старался находиться в настоящем моменте, пребывая в состоянии созерцания. Я не говорю, что у меня всё хорошо получалось, но уверен, что делал всё, что было в моих силах.

Я продолжал заниматься музыкой, но мои интересы сместились в сторону Дзогчена. Моей первой любовью был рок-н-ролл, а второй — Дзогчен. Я просыпался каждое утро и делал свою «домашнюю работу». Мне нравятся все эти вещи, даже не знаю, почему. Возможно, я просто такой человек, который настойчиво что-то делает, если заинтересован в этом. И в течение тех восьми лет было не так просто каждое утро делать всё это снова и снова. Для этого нужна мотивации, а люди вокруг меня считали, что я сошёл с ума.

Как-то раз тот бизнесмен, который познакомил меня с этим молодым учителем, позвонил мне снова. До этого мы не общались. Я поблагодарил его за то, что он познакомил меня с молодым Ринпоче. Он сказал, что учитель молодого мастера, Еше Кхенпо из монастыря Лангьи в Абе, Амдо, как раз был в Пекине.

Став монахом, он жил в гелугпинском монастыре, а потом стал практиком бона. Теперь он практикует Дзогчен и не относит себя ни к какой школе.

Еше Кхенпо очень любил двух учителей Дзогчена: Лопона Тензина Намдака и Намкая Норбу. Он говорил, что каждый день слушал записи их учений и чтоони — лучшие. Он не особо известен, но он много лет сидел в ретритах. Он сосредоточился только на Дзогчене. Однажды я встретился с ним и сказал: «Я хочу стать вашим учеником». Он ответил: «У меня не так много учеников-китайцев, потому что китайцы любят болтать, и непонятно, кто из них говорит правду, а кто нет. Поэтому у меня не так много учеников-китайцев». Я почувствовал сильное разочарование. Он сказал: «Можешь учиться у молодого Ринпоче, потому что я в основном живу не в Пекине, а в Тибете».

Я был разочарован, и перед уходом рассказал своему другу о том, как тот не принял меня в ученики. Он сказал: «Это не проблема, я поговорю с ним». Я сказал ему: «Я сделал подношение деньгами, пожалуйста, передай их ему». Он ответил: «Будет лучше, если ты сам их передашь». Все двери были закрыты, но он открыл мне дверь, чтобы я мог поднести [деньги]. И я открыл дверь. Сидевший там Еше Кхенпо спросил: «Что ещё?» Я сказал: «У меня для вас подношение». Он сказал: «Нет, не сейчас. Возможно, позже. Давай потом». И тут я по-настоящему расстроился и чуть не разрыдался. Ведь я думал, что нашёл своего учителя, он был там, и я так долго ждал этого. Я чуть не рыдал всю ночь, думая, какой я неудачник. Я встретил этого учителя и захотел быть его учеником, но он отверг меня.

На следующее утро мне позвонил мой друг и сказал: «Приходи ко мне». Я спросил: «Что случилось?» Он сказал, что прошлым вечером Еше Кхенпо делал практику чод. Он открыл дверь и сказал: «Это мой ученик, пусть он придёт». Я пошёл к нему, но у меня не было всего три дня. Я собирался ехать в Америку по делам.

Но потом мне позвонил мой партнёр по бизнесу. Моё английское имя Майкл, и он сказал: «Майкл, извини. Я болею, и мне нужно отдыхать целую неделю». У него был аппендицит. Так у меня появилось десять дней времени, когда я мог находиться рядом с ламой, и мы жили очень близко друг от друга. Каждый день я ходил к нему, и он сказал мне примерно то же, что [обычно говорят традиционные] Ринпоче: «По нашей традиции ты должен сделать предварительные практики. Потом я смогу тебя учить. Но здесь ситуация другая. Ты уже не так молод. Я боюсь, что ты не доживёшь до конца этих практик. Как насчет того, чтобы начать прямо сейчас?»

Потом он объяснил, как практиковать эту медитацию, созерцание. Он дал мне прямое ознакомление. Когда я в первый раз читал книгу Чогьяла Намкая Норбу, мне показалось, что я получил это прямое ознакомление. И лишь потом я [формально] получил его от ламы Еше Кхенпо, что удостоверило мои ощущения, это естественное состояние ума. Затем я делал все эти практики в течение восьми лет почти без перерывов.

Через восемь лет Еше Кхенпо вернулся в Тибет. Молодой учитель Агарба Лобсанг Ринпоче ещё долго оставался в Пекине, и я многому у него научился. Он стал одним из моих учителей. Молодой учитель Агарба Лобсанг Ринпоче и его коренной учитель лама Еше Кхенпо — мои главные учителя. Я также встречался с Лопоном Тендзином Намдаком, самым важным ламой для молодого Ринпоче. И ещё с Намкаем Норбу Ринпоче.

О Чогьяле Намкае Норбу я слышал давно, за восемь лет до того. Я прочёл несколько его книг. И как-то раз я узнал, что Ринпоче приезжает в Шанхай. Агарба Ринпоче сказал всем своим ученикам, что Намкай Норбу Ринпоче — один из величайших учителей в мире, и всем его ученикам следует съездить к нему. Многие из его учеников собрались ехать в Шанхай на встречу с Ринпоче, и я тоже поехал. Это была моя первая встреча с Намкаем Норбу Ринпоче. Это было в 2014 году. Мы полетели к нему в Шанхай. Ринпоче приехал и прочёл публичную лекцию. Потом, вернувшись в Пекин, я подумал: «Видимо, в этот раз у меня не было возможности пообщаться с ним лично».

Когда я был уже в Пекине, Уэс занимался организацией публичной лекции Ринпоче в Пекинском университете. Это было не так просто сделать, потому что Пекинский университет был очень традиционным, там очень настороженно относились к лекторам из других регионов. Уэс обратился к своим друзьям и спросил, кто смог бы помочь с получением разрешения. У меня были друзья, которые разбирались в этом, я позвонил им и попросил их сделать разрешение.

Ринпоче прибыл в Пекин. Я предложил Уэсу свои услуги, если ему понадобится помощь с автотранспортом. Он сказал: «Если у тебя есть машина, возможно, она нам понадобится». Так мы с моим водителем приехали к гостинице, где жил Ринпоче, и мы все вместе поехали в университет. Уезжая из университета, [организаторы] не смогли найти свою машину и воспользовались моим авто. Так мы отвезли Ринпоче в гостиницу. Это была моя первая возможность поговорить с ним.

На другой день у нас была запланирована встреча, но я был занят — у меня был концерт в Пекине, так что я не смог пойти. [Организаторы] знали об этом и спросили Ринпоче, не хотел бы он сходить на концерт, раз у него всё равно уже не было никаких дел. Я был в шоке. Все билеты были распроданы, а нам надо было как-то найти десять билетов для всех. Они пришли и сели в первый ряд. Мои концерты очень шумные, ну вы понимаете — это рок-н-ролл. Меня беспокоило то, что они сидели очень близко. Акустика была реально очень мощной. Но у Ринпоче воистину молодое сердце. Всё это время он наслаждался рок-н-роллом. Я спел «Снова дома в Лхасе», а перед этой песней прочёл молитвы Гуру Падмасамбхаве.

Я волновался и немного нервничал, так как не знал, понравится ли концерт Ринпоче. После выступления я подбежал к Ринпоче и спросил: «Вас не напрягло всё это?». Он ответил «Всё было прекрасно! Я наслаждался!» Я был по-настоящему счастлив. Знаете, во время выступления на сцене ощущается присутствие или состояние созерцания, потому что нужно быть сосредоточенным. И в тот момент, если вы наблюдаете за собой, за своим умом, можно почувствовать очень сильную ясность. У меня иногда так бывает на сцене. А в тот день мне было по-настоящему хорошо. Через день Ринпоче уехал в Японию.

Потом мне позвонил мой молодой учитель Агарба Ринпоче и спросил: «Чем ты занимался?» Я ответил: «Я был с Намкаем Норбу Ринпоче здесь, в Пекине». Я рассказал ему обо всём, и он сказал: «Это замечательно! Не мог ли ты передать ему привет от меня? Я возвращаюсь из Европы в Пекин. Увижу ли я Ринпоче в Пекине?» Я позвонил Уэсу, и он сказал: «В это время Ринпоче будет ждать свой вылет, не устроить ли им встречу в аэропорту?» Всё очень хорошо складывалось. На наследующий день я приехал в отель, где жил Ринпоче, и отвёз Ринпоче и Розу в аэропорт.

До аэропорта нужно было ехать около часа, и я сказал Ринпоче: «Мне бы очень хотелось поблагодарить, лично поблагодарить вас за учение Дзогчен, которое вы даёте. Я раньше ничего не знал о буддизме, но всё это неважно. Я получил от вас передачу Дзогчен, и это именно то, что мне нужно. Учение Дзогчен не связано ни к с какой конкретной религией. Оно и есть сама истина». Ещё я рассказал ему, что двое моих лам говорили о нём, и он был очень доволен. Он сказал мне: «Да, ты прав».

В октябре 2015 года Агарба Ринпоче и Чогьял Намкай Норбу встретились в аэропорту, первый прилетал, а второй улетал. Увидев друг друга, они сразу же стали обсуждать воззрение и учение Дзогчен, вести дискуссию. Я был очень удивлён. Они оба были практиками Дзогчена и не были похожи на религиозных людей, не делали никаких внешних вещей и рассуждали о воззрении. У них был довольно продолжительный разговор в аэропорту.

Я был очень рад этому. Они действительно были практиками Дзогчена, и это означало, что передача Дзогчен всё ещё существует в мире. Какая это удача для нас! Один учитель старше, другой моложе. Они затронули самые тонкие струны моих чувств. Я чувствовал, что они полны сострадания.

Затем Ринпоче улетел, и когда я отвозил молодого Ринпоче домой, я спросил его: «О чём вы разговаривали?» Он ответил: «Если появляется возможность встречи с таким великим учителем, как Чогьял Намкай Норбу, то нужно спрашивать его об учении. Не должно быть праздных бесед и никчёмных разговоров. Он учитель, и тебе нужно просить его дать тебе учение и передачу».

Я был глубоко тронут, потому что Дзогчен — это не только учение, но и образ жизни и поведения. И та ситуация сильно повлияла на меня. Я ощутил, что остаток моей жизни всё ещё подобен гоночному автомобилю, но теперь уже я могу водить машину, я водитель. Жизнь — это автомобиль. Я впервые почувствовал себя таким свободным, расслабленным, меня наконец-то всё устраивало, и я был счастлив. Неважно, что происходит в моей жизни — этот опыт изменил меня. Поэтому в будущем я хотел бы помогать людям встретиться с учением Дзогчен.

Я встречал много людей, но, как говорил Ринпоче, большинство людей не заинтересованы в учении, потому что люди склонны искать более лёгкие пути. Чтобы жить как практик Дзогчена, сначала нужно по-настоящему понять и обнаружить это состояние, а это не так просто. Как только вы это обнаружите, вы никогда не захотите лишаться этого [опыта]. Один их моих братьев стал практикующим. Он очень успешный предприниматель, но при этом очень много времени уделяет практике Дзогчена и созерцанию.

Вы знаете, что многие люди интересуются буддизмом, но им неинтересна свобода. Им интересна более удобная жизнь, они хотят больше денег или славы, либо больше комфорта. Поэтому их отношения с Буддой напоминают торг, и они не хотят освобождения. Им нужно больше материальных вещей, и это печально.

Люди, подобные Ринпоче, полны сострадания. Для меня такие люди очень особенные. Я так эгоистичен. Я стараюсь быть таким, как он, но это так сложно, ведь очень трудно позабыть о себе и посвятить себя людям и живым существам. Это звучит просто, но когда вы пытаетесь так поступать, то это очень сложно. У всех нас есть эго, и из-за этого иногда бывает ощущение безнадежности. Вы стараетесь, терпите неудачу, и пытаетесь снова. Для этого нужно настоящее мужество.

Тот ретрит по Янгти стал моим первым большим ретритом с Ринпоче. В это время года мне очень трудно выезжать из Китая, потому что перед Новым Годом музыканты дают много больших концертов. Мой менеджер и жена были против моей поездки на ретрит.

Те семь дней были для меня временем подлинного счастья. Перед поездкой туда я встретился с молодым Ринпоче и спросил его: «Я собираюсь встретиться с Ринпоче, что вы посоветуете для меня на этот случай?» Он ответил: «Я надеюсь, что ты едешь туда за учением от Ринпоче, ведь ты уже семь лет практиковал трегчо, и я бы хотел, чтобы ты получил это учение от него». И вот я приехал сюда, увидел Ринпоче и встретился с ним, и нужно признать, тогда я ощутил всё величие Ринпоче. Он и есть сам Дзогчен, он живёт им. И ещё я понял, что людям вокруг него нужно понять, насколько они удачливы!

Им следует знать, как им повезло, и следовать его учению, тратить больше времени на учение. Это самое главное. Дзогчен не означает поклонение или обожествление кого-то. Вы следуете [учителю], если следуете его учению, и это истинное ученичество. Поэтому нам нужно делать то, о чём он нас просит. Тогда это будет означать, что вы действительно уважаете Ринпоче.

Транскрипция и перевод с китайского: Ляньхай Эдвард Ван.

Корректура: Уэс Гуо.

Редакция: Лиз Грэйнджер и Наоми Зайтц