«Святые безумцы» – обзор двух книг

The-Holy-Madmen-of-Tibet-198x300      The-Guru-Drinks-Bourbon-e1492753709794 (1)

«Святые безумцы Тибета», Давид М. Валерио, изд. Oxford University Press, 2015 г., 368 стр., ISBN: 9780199391219

«Гуру пьёт бурбон?», Дзонгсар Джамьянг Кьенце, ред. Амира Бен-Ехуда, изд. Shambhala Publications, 2016 г., 272 стр., ISBN: 9781611803747

Друкпа Кунлей прочно укоренился в народном воображении как самый популярный и эпатажный из всех анархичных тибетских йогинов-святых. Он скандально непристоен и фалличен и прилюдно занимается любовью с женщинами, крадёт чужих жён, ссорится в залах собрания монастырей и мочится на драгоценные религиозные изображения. Он широко известен как архетип так называемой «безумной мудрости», состояния реализации, превосходящей все нормы цивилизованного общества и правила приличия. По этой причине, удивительно, что Давид Ди Валерио в своей книге «Святые безумцы Тибета» описывает его как «трезвого, вдумчивого и в каком-то смысле достаточно консервативного». Сложно найти более драматическую переоценку исторической роли.

Ди Валерио считает, что тибетские буддисты так порабощены идеалом махасиддхи, чьё поведение понимается как спонтанное проявление просветлённого состояния, что они готовы воспринять любое эксцентричное поведение с ярко-выраженными антиморальными чертами за подобную вдохновенную активность. В его замечательной книге, по большей части, приводится исследование нюансов тибетского слова «сумасшедший» (smyon), которое, к примеру, может использоваться для обозначения неортодоксального воззрения о пустоте. Он приводит истории из биографий трёх важных «святых безумцев» 15-16 вв.: безумец из У, безумец из Цанга и сам Другпа Кунлей, которого иногда называют безумцем из Бутана.

Современный лама и известный режиссёр Дзонгсар Джамьянг Кьенце Ринпоче демонстрирует такое же тщательное исследование в своей книге «Гуру пьёт бурбон?», руководстве о том, как вести себя с учителем Ваджраяны. «Опыт великой спонтанности – один из великих терминов Дзогчена, – пишет он. – Но в наши дни многие ламы, особенно молодые, так отравлены понятиями «спонтанности» и «несозданности», что сама эта тема превратилась в шутку. Никто из нас на самом деле не понимает, что такое спонтанность». И он предупреждает о том, что нужно с осторожностью отнестись к гуру, которые ведут себя, будто бы они пребывают за пределами мирских забот, даже если у них есть какие-то необычные способности. «Им нет дела до принесения пользы другим, – говорит он. – Им нет дела до того, что их действия могут причинить вред или разочаровать кого-нибудь».

Как мы узнаём, безумцы из У и Цанга поедали мозги из человеческих трупов. Они одевались в наряды гневных божеств, смазывали тела пеплом, кровью и жиром и носили кишки в качестве ожерелий. Подвергаясь риску быть побитыми или убитыми, они появлялись на публике и вели себя провокационно, часто нарочно дразня важных людей. Ди Валерио полагает, что в учебниках по тантре подобное поведение указывалось как необходимое и называлось «практикой решительного поведения» (brtul zhugs spyod pa), т.е. частью пути тренировки йогина, «достигшего тепла», которая часто ассоциируется с «практикой отсечения» (chod). Другими словами, оно было не спонтанным, а умышленным и осознанным.

Друкпа Кунлей, тем временем, заслужил своё прозвище «безумец», судя по всему, всего лишь сняв с себя обеты безбрачия и взяв супругу, а позже за то, что стал скабрезно критиковать социальные устои. Ди Валерио пишет о том, что следует отличать текст, содержащий его «грязные истории», или «тайную биографию», от четырёх томов «разных сочинений». Первый представляет собой основу его известной современной биографии, написанной в 1966 году одним бутанским учёным и переведённой в 1982 году Китом Доуманом под популярным названием «Божественный сумасброд: возвышенная жизнь и песни Друкпа Кунлея». Четыре «разных» тома, по словам Ди Валерио, имеют совершенно иное содержание, написанное «очень проницательно и довольно традиционно».

Любопытно, что эта пересмотренная версия Друкпа Кунлея очень напоминает самого Дзонгсара Кьенце Ринпоче. Оба родились в семье королей дхармы. Оба придерживаются слегка двусмысленного стиля в одежде: Кунлей описывает себя как «монашеского домохозяина» (ser khyim pa), в то время как Кьенце носит тёмно-красные одеяния и бреет голову, хотя и не является монахом. Стычки Кунлея с педантичными монахами напоминают столкновения Кьенце с оксфордскими учёными. Оба являются свободными скитальцами: Кунлей бродит по гималайскому региону, а Кьенце – по современной, всемирной дхарма-деревне аэропортов и интернета, и оба нацелены на лицемерие, встречая которое, радуют нас своими остроумными и провокационными взглядами на тибетские буддийские дела.

Они разделяют похожие цели: к примеру, хищнические инстинкты тибетских лам 15 века отражаются в рассказе ламы-современника, пославшего своего брата захватить имущество его западного центра. Оба сорадуются в иронии и самоуничижении: Кунлей признаёт, что бесталанен и не обладает качествами учителя дхармы, а Кьенце обескураживает собственных учеников, свой собственный «круг группи», своей самопровозглашённой «поддельной скромностью». Посвящение его книги «Всем шарлатанам: без вас духовное путешествие было бы слишком скучным» очень напонинает одно из заявлений Друкпа Кунлея: «Простираюсь перед теми, кто меняет дхарму на богатство!»

Кьенце Ринпоче выражает почтение Друкпа Кунлею за то, что тот представляет собой альтернативу традиционным последователям Будды, «безмятежным, босоногим, с чашей для подаяния». Хотя, если поразмышлять, кажется, что лично Кьенце не столько обременён стилем жизни вольнодумного жулика народной традиции, сколько отдаёт дань определённой напыщенной литературной традиции, которую олицетворяет более трезвый предмет изучения Ди Валерио. Книга Кьенце, рассчитанная на широкую аудиторию и полная щедрого вдохновения, окажет огромную поддержку и высоко мотивирует тех, кто идёт трудным путём к внешнему, внутреннему и тайному гуру. Он серьёзен и страстен, когда дело касается преданности и истины, и в то же самое время продолжает играть, дразнить и оставаться белой вороной: «Представления о «здоровом» и «нормальном», которые пытаются взрастить психотерапевты, – возможно, как раз то, что гуру пытается вырвать с корнем».

Он находит удовольствие в двусмысленности всей ситуации. «Люди, заявляющие о преданности гуру, оказываются зачастую обычными подхалимами», – говорит он в какой-то момент, а позже указывает на то, что гордыня, на основе которой, скорей всего, делаются подобные суждения о других «только разрушит нас». Он признаёт возможность подношения секса ламе, но также замечает, что «вероятность того, что гуру, знающий как обратить желание и страсть в путь, встретит ученика, который сможет с этим справиться, практически нулевая, а шансы, что кто-то из них разовьёт привязанность, очень высоки». Он пишет, что когда ученик принял посвящение, «если ты порочишь гуру, либо просто указываешь на негативные факты о гуру, это уничтожит семя твоего чистого восприятия», в то время как позже в книге встречаются главы, в которых говорится о том, как не соглашаться и отдаляться от гуру.

И в заключение идут несколько слов о Чогьяме Трунгпе Ринпоче, современном ламе-безумце, в полном смысле этого слова. Кьенце обожает и хвалит его за его способность привести так много людей к дхарме. «Разве есть какие-нибудь безмятежные, мягкие, монашеские ламы [его] поколения, которым удалось так многого добиться на Западе? Я до сих пор ищу», – пишет он. Ди Валерио, хотя и признаёт многие достижения Трунгпы, но относится с осмотрительностью, типичной для всех учёных. Он не знает ни одного источника для действительного термина «безумная мудрость» (ye shes ’chol ba) и цитирует Далай-ламу, говоря, что это «новый словарь». В завершении он говорит, что то, что создал Трунгпа, «должно рассматриваться, как его собственная формулировка, несмотря на его заявление, что он подчинялся традиции».

Александр Студхолм