Новости МГ! Интервью со Стивеном Ландсбергом и Марком Фаррингтоном

Усердие, участие и личное обязательство

Интервью со Стивеном Ландсбергом
10 мая 2017 года

steve-pic-nepal«Зеркало»: Стив, недавно Ринпоче и Роза Намкай назначили тебя президентом Международного ганчи (МГ), и это решение было одобрено Международным ганчи. Это стало сюрпризом для тебя?

Стивен Ландсберг: Да, это стало настоящим сюрпризом. Марк Фаррингтон мне также рассказал об этой должности и сложившейся ситуации. У меня уже был небольшой опыт работы в ганчи, потому что я в течение многих лет работал в Северном Ташигаре (остров Маргарита, Венесуэла), но для меня это совершенно новое начинание, потому что функции и цели МГ немного отличаются от функций и целей местного ганчи. Поэтому какое-то время мне нужно будет адаптироваться, узнать побольше о МГ и их делах.

З: Ты будешь работать в каком-то определённом секторе ганчи или выступать просто в качестве директора?

СЛ: Не думаю, что я буду работать в каком-то определённом секторе. Марк Фаррингтон сказал, что сейчас он ведёт большую часть всех дел. Поэтому мне ещё предстоит узнать подробнее о моей должности и функциях. Мне кажется, в качестве президента хотели видеть старого ученика, занимающегося больше практическими делами, нежели финансовыми или административными аспектами.

З: Ты был в ганчи Северного Ташигара и занимался разными управленческими делами в Общине. Как ты представляешь себе работу МГ и как бы тебе хотелось, чтобы он функционировал?

СЛ: У меня нет особых планов о функционировании МГ. Судя по нескольким сообщениям, которые я видел, Международный ганчи сейчас работает довольно хорошо, коммуникация налажена. Нужно подождать и посмотреть, прежде чем предлагать какие-то конкретные идеи о том направлении, в котором нам следует двигаться. Безусловно, направление нашей основной, если не всей, деятельности будет соответствовать руководству Ринпоче. Мы будем просто стараться управлять и облегчить претворение этого руководства в жизнь. Это примерно то, чем мы будем заниматься. Возможно, в какой-то момент нам придётся скорректировать направление, в котором движется Община.

З: Ты много путешествуешь и в качестве инструктора по Санти Маха Сангхе посетил много разных Общин. Исходя из твоего опыта и наблюдений, какой ты видишь свою новую роль? Как можно улучшить общение между международными Общинами, а также между международными Общинами и всемирным гаром, Дзамлинг Гаром?

СЛ: Ключевую роль здесь играют люди, являющиеся членами Общины. Хорошо, когда все платят взносы и т.п., но одного этого недостаточно. Главное, чтобы люди понимали важность учения Дзогчен и практиковали и изучали его, как можно больше, и если в них созреет это понимание, то все недостающие кусочки мозаики сложатся сами собой. Им естественным образом захочется сделать свой вклад, принимать большее участие, и нам не придётся продумывать все мелочи отдельно для каждого. Я думаю, самое важное, это то, каким каждый член Общины видит своё место в ней, и это место во многом, если не во всём, определяется его или её связью с Учением. То есть его или её собственными изучением и практикой.

Мне понадобится время, чтобы обнаружить, в чём заключается моя роль. Я новичок, и мне предстоит узнать, как всё работает, общаясь с другими членами ганчи и посещая онлайн-встречи.

З: Многие люди тебя знают, но некоторые с тобой не знакомы. Расскажи немного о своей жизни, как ты стал интересоваться духовным путём и встретил Чогьяла Намкая Норбу и в целом о себе.

СЛ: Первые семнадцать лет своей жизни я провёл в Лос-Анджелесе, Калифорния. После недолгого обучения в университете у меня появилась возможность поехать в Индию. Это было примерно в 1968 году. Изначально я поехал в Индию, чтобы изучать классическую индийскую музыку и игру на ситаре, что я и сделал. Пробыв некоторое время в Индии, несложно понять, какое это духовное место. Там я познакомился с разными людьми, которые имели отношение к различным духовным течениям, а также завёл несколько друзей, связанных с тибетским буддизмом. Каким-то образом я познакомился с группой учителей, недавно приехавших в Индию, которые уже лет пять или шесть жили в Дарджилинге. Я стал общаться с несколькими из этих учителей, получил от них некоторые учения и стал практиковать более менее наивным образом. В любом случае, нужно было прыгать в воду, чтобы начать плавать.

Через несколько лет, которые я провёл в Индии, я вернулся в США и познакомился там с людьми, которые тем временем стали учениками Чогьяла Намкая Норбу. Среди них были Марио Мальетти, Паоло и Пупе Брунатто, которые вдохновили меня поехать на ретрит с Ринпоче в июле 1982 года в Оз, Калифорния.

На том ретрите, когда я слушал учения, хотя до этого я уже слушал много учений в Индии, всё было по-другому, не как обычно, когда я слушал только слова и получал информацию: я соединился с моим собственным состоянием, установил с ним связь. Вот так всё началось.

С 1982 по 1993 годы я много практиковал учения, полученные от Чогьяла Намкая Норбу, а также практики, полученные от других учителей, а затем, в 1994 или 1995 году, я взял на себя обязательство серьёзно заняться изучением Санти Маха Сангхи. В то время я был в Перу, на озере Титикака, потом посетил Мачу Пикчу, и внезапно на меня нашло желание изучать Санти Маха Сангху и затем сдать экзамен. С того момента я стал чувствовать сильную связь с Ринпоче и его учениями, особенно теми, что связаны с Санти Маха Сангхой.

З: Когда ты решил стать инструктором Санти Маха Сангхи?

СЛ: Я принял такое решение в 2007 или 2008 году, когда был на Маргарите. Я сдал экзамен в Западном Меригаре летом 2010 года.

З: Когда ты переехал с Северный Ташигар на Маргарите?

СЛ: В самом начале, в 2002 году, там был ретрит, на который отовсюду съехалось много людей, и я тоже на него поехал. Тогда уже стали заниматься покупкой земли и строительством домов, и большая часть земли была поделена и распродана. В то время я жил в Непале и ненадолго вернулся туда. Через несколько месяцев появилась информация о том, что часть земли хотел приобрести один из гаров, но позже они посчитали, что не могут себе это позволить. Таким образом, эта земля оказалась свободна и я согласился её купить. Вскоре я снова вернулся на Маргариту и спроектировал и построил там один из первых домов. Какое-то время и жил то на Маргарите, то в Непале, а в 2007 году совсем переехал на остров. В 2008 году я вошёл в состав ганчи и проработал там до 2013 года.

З: Каково тебе было находиться в Северном Ташигаре, когда появились некоторые сложности и Ринпоче перестал туда часто ездить?

СЛ: Это был действительно сложный период. Во-первых, потому что произошла такая резкая перемена: сначала это было таким важным местом и к нему было столько внимания, всё быстро развивалось, а затем всё полностью остановилось. Были финансовые трудности, люди практически ни в чём не участвовали, было большое количество препятствий, с которыми приходилось иметь дело. Было совсем не легко. Даже сейчас количество членов в Общине там очень маленькое. Финансовый кризис, случившийся в Венесуэле, некоторым образом принёс пользу Общине, и хотя у нас не было больших денег, но мы могли существовать благодаря инфляции и обменному курсу. Сейчас там всё меняется, и жизнь становится всё более дорогой. Для гара, у которого нет особого дохода, это тяжело. Сложно платить взносы в международную Общину. Это одна из проблем.

З: Получается, у тебя теперь есть опыт работы со сложными обстоятельствами?

СЛ: Я был президентом ганчи несколько лет, и моим принципом всегда было «ничего не блокируй». Если можешь найти мотивированных людей, которые хотят сделать работу, дай им мяч в руки. Я чувствовал, что моя функция в ганчи — вдохновлять людей, которые действительно хотят что-то сделать. Мы старались работать с людьми, которые нам мешали, блокировали деятельность или создавали препятствия, давая им понять, что нужно принимать решения, двигаться дальше, а не застревать в долгих обсуждениях о том, делать что-то или нет.

Это определённый вызов, потому что, к примеру, для людей, проработавших в Общине двадцать пять-тридцать лет, это нормально, развивается определённая привязанность, но ситуация в мире и функционирование Общины постоянно меняются и эволюционируют. И людям моего возраста, например, очень сложно оставить такую привязанность. Поэтому им стоит взглянуть на тот факт, что они стареют и, возможно, пришло время серьёзно заняться практикой — такой критический момент приближается.

З: Как тебе кажется, такое происходит во всём мире?

СЛ: Есть много Общин, наподобие чешской, где много молодых людей, всё очень динамично, они движутся вперёд, очень активны, у них плотное расписание. И это здорово. Людям очень интересно учиться. Во многих местах, где я был, всё хорошо. Некоторые из мест всё ещё никак не проявляются.

З: Что ж, ты профессионально играешь на классической ситаре, являешься инструктором Санти Маха Сангхи и давно практикуешь. Как ты считаешь, эти достижения могут помочь в твоей новой должности в МГ и принести пользу Общине?

СЛ: Я думаю, чем бы ты не занимался в своей собственной практике, когда достигаешь определённого созревания, то неважно, чем ты занимаешься: твой опыт так или иначе будет соединён с тем, что ты делаешь. Так что хоть роль администратора или работа в МГ — не совсем мои занятия, потому что я больше занимаюсь музыкой и работой по Санти Маха Сангхе, всё же если ты позволяешь себя открыться этому пространству, то можешь участвовать и в управлении, и помогать координировать дела, и просто делать лучшее, на что способен.

З: Ты достиг высокого уровня мастерства в игре на ситаре. Должно быть, потребовалась строгая дисциплина?

СЛ: На это уходит много времени, нужна строгая дисциплина, это бесконечная работа и одной жизни на это не хватит. Я продолжаю этим заниматься, потому что делал это всю жизнь. Мне кажется, что если ты что-то делаешь очень долго, нельзя это забрасывать. Иногда люди начинают чем-то заниматься, проводят так некоторое время, а потом разочаровываются и бросают. Очень жаль, ведь они упустили свой шанс.

З: Что бы ты хотел сказать в завершении?

СЛ: Путь Дзогчена определённо требует большого усердия, участия и личного обязательства. Это также путь, где большую роль играет ваша связь с Общиной, что требует большого терпения и работы не только со своими сложностями и внутренними конфликтами, но и со сложностями и внутренними конфликтами многих других существ. Другого пути просто нет.

З: Спасибо, Стивен!

 

Распределение ответственности внутри Международного ганчи

Интервью с Марком Фаррингтоном, вице-президентом Международной Дзогчен-общины, о том, как зародилась Международная Дзогчен-община и как происходят выборы её президента

farrington-e1494612209613-720x604

«Зеркало»: Марк, расскажи, как появился Международный ганчи?

Марк Фаррингтон: Весь процесс начался с того, что Энрико Дель Анджело проявил озабоченность тем, что гары и линги Дзогчен-общины по всему миру не имеют формальной взаимосвязи друг с другом в юридическом смысле, и в будущем это бы стало предметом беспокойства. Гары действовали автономно и интерпретировали наставления Ринпоче по-разному, поэтому было сложно говорить о какой-то стабильности видения Ринпоче. Когда Энрико обратился с этим к Ринпоче, тот, как известно, сказал ему: «Исправь это».

У Энрико появилась идея привести все автономные гары и линги к юридическому соответствию и установить непосредственные отношения между ними и Международной Дзогчен-общиной с правом использовать символ Лонгсал, принадлежащий Ринпоче, и распространять его учения, защищённые авторским правом. Если гары и линги хотели иметь доступ к этим вещам, то ученики должны были быть членами Международной Дзогчен-общины и следовать просьбам Намкая Норбу Ринпоче.

Одновременно с этим, у Ринпоче появилась идея купить землю для всемирного гара на Тенерифе, и он попросил меня собрать средства для этого проекта и помочь его реализовать.  Таким образом, я и Энрико стали работать вместе над двумя независимыми, но пересекающимися проектами. Чтобы купить землю для всемирного гара и начать процесс приведения к соответствию с МДО, мы в спешке образовали юридическую организацию для МДО, потому что в Плайя-Параисо появился замечательный вариант земли. Некоммерческая организация для МДО была учреждена в сентябре 2012 года в Меригаре между ретритами Ринпоче, и мы выбрали членов-основателей из старых учеников, собравшихся на ретрите, разных национальностей, что символизировало международную общину, которую мы создавали.

После приобретения собственности в Плайя-Параисо с помощью Бенедетты, мы стали передавать ответственность по управлению собственностью Джованни Бони и другим, кто основался на Тенерифе, и в конце концов появился Дзамлинг Гар. Затем мы снова вернулись к своим обязанностям по созданию организационной структуры МДО, что было первоначальным заданием, которое было дано Энрико. С тех пор, с 2013 года, это стало нашим основным приоритетом.

З: Объясни, пожалуйста, как распределяется ответственность внутри Международного ганчи и как она развивается?

МФ: Когда мы покупали Дзамлинг Гар, по сути в ганчи было два человека — я и Энрико, поэтому мы стали набирать первый состав Международного ганчи. Мы отбирали людей на основе их профессиональных качеств и чтобы были представлены все географические зоны нашей Общины. Энрико склонялся к тому, чтобы у нас был исполнительный директор, который бы занимался ежедневными делами, и отдельный совет директоров или ганчи, который бы осуществлял принятие решений. Он попросил меня стать исполнительным директором, и мы назвали Ринпоче президентом. Тем не менее, позже стало очевидно, что мы не хотим, чтобы Ринпоче исполнял какую-либо юридическую или административную роль, потому что это было бы для него тяжело, а также налагало бы на него определённые финансовые и юридические обязательства.

После первого пересмотра устава мы переименовали роль Чогьяла Намкая Норбу, назвав его «почётным президентом» вместо «духовного руководителя Общины». Затем мы сделали Энрико вице-президентом, оставили место президента вакантным, я вместо исполнительного директора стал членом ганчи, и мы временно оставили позицию исполнительного директора под вопросом.

Через пару лет мы попытались признать МДО некоммерческой культурной организацией, но итальянские власти не принимали нашу структуру без наличия президента, поэтому нам пришлось сделать Энрико президентом с юридической точки зрения. Это произошло в октябре или ноябре 2016 года, прямо перед его смертью. Энрико всегда противился тому, чтобы его называли президентом в силу символичности этого звания, и вопрос преемственности в полной мере мы пока так и не обсуждали.

Пока длился переходный период, с того момента, как умер Энрико, до назначения нового президента, я был вице-президентом, временно исполняющим обязанности президента, а затем мы провели выборы.

З: Члены Международного ганчи выбираются так же, как и ганчи гаров и лингов?

МФ: Выборы Международного ганчи очень похожи на обычные, но есть важные отличия. В гарах люди предлагают свои кандидатуры, их представляют Ринпоче, Ринпоче одобряет, а затем их представляют на собрании Общины и все голосуют. Более менее то же самое происходит и при выборах Международного ганчи, за исключением того, что мы специально выбираем людей, а затем представляем список Ринпоче, он его одобряет, и только после этого мы представляем их членам Общины на общем годовом собрании. Так всегда будут выбираться члены Международного ганчи.

Однако президента должен предложить Ринпоче, возможно, совещаясь с вице-президентом и другими членами МГ, которые близки Ринпоче. Главное, прийти в какой-то момент к небольшому списку кандидатов, обладающих всеми важными качествами, а затем их формально спрашивают, хотят ли они выполнять эту задачу: это отличается от выдвижения собственной кандидатуры. Таким образом, в начале процесса выборов всё происходит наоборот.

З: Как происходит процесс отбора кандидатов в президенты МДО?

МФ: С самого начала мы посчитали, что президента МДО должен выбирать почётный президент. Как духовный лидер Общины, Ринпоче захочет выбрать президента, который лучше всего представит его видение МДО и который будет очень интегрирован в глобальную жизнь сангхи. В данном случае, когда мы внезапно лишились нашего президента и в соответствии с итальянским законодательством было необходимо быстро назначить нового, мы составили небольшой список кандидатов, посовещавшись с Ринпоче и Розой. Встретившись с потенциальными кандидатами, мы выбрали одного из них.

Этот процесс, конечно, пока не является формальным в смысле процедуры. Энрико стал нашим первым президентом в силу логического выбора. Стивен Ландсберг — наш второй президент, избранный совместно с Ринпоче и Розой в необычных обстоятельствах. Мы с самого начала договорились, что выбирать президента будет Ринпоче. По крайней мере, сейчас это так. Это не демократические выборы, и не просто голосование членов МГ. Президент становится на место Ринпоче и принимает на себя всю юридическую и административную ответственность за Общину, чтобы этого не нужно было делать Ринпоче. Это не обычная карма-йога. Это принятие на себя всей ответственности за управление и юридическое представление Дзогчен-общины, чтобы Ринпоче мог сосредоточиться на том, чтобы учить. Поэтому мы принимали во внимание только тех людей, которых предложил Ринпоче. Это очень личный выбор, и поэтому этот процесс отличается от выборов обычных членов ганчи.

З: То есть на эту роль было предложено имя Стивена Ландсберга?

МФ: Когда Энрико умер, МГ продолжил вести повседневные дела, и я принял на себя обязанности вице-президента. Наверно, многие предполагали, что я естественным образом стану президентом. Но лично я считаю, что, в отличие от Энрико, у меня нет достаточных способностей объяснить людям в точности, что Ринпоче подразумевает в своих учениях, поскольку это связано с нашим индивидуальным поведением: как мы храним свои самайи и как являемся членами Дзогчен-общины. Энрико умел говорить так, чтобы люди остановились, послушали и вспомнили о том, чему учит Ринпоче, и последовали его руководству. Я считаю, что президент МДО должен обладать этой сущностной способностью говорить от имени Ринпоче.

Все сразу подумали о Константино Альбини, но, к сожаленью, состояние его здоровья не позволило нам сделать этот простой выбор. Мы обсудили некоторых других старых учеников Ринпоче как возможных преемников Энрико, но все они, один за одним, не смогли принять на себя эту обязанность.

В январе я встретился с Ринпоче и Розой на ретрите и мы обсудили разных кандидатов, но решения не было, поэтому мы договорились оставить это и поговорить снова в апреле в Дзамлинг Гаре на общем ежегодном собрании Общины. В апреле мы снова решили обратиться к Константино с предложением быть более менее номинальным президентом, при этом всю оперативную деятельность взял бы на себя МГ. Но затем Ринпоче порекомендовал Стивена Ландсберга, и нам обоим очень понравилась эта идея. Помимо того, что Стивен умеет рассказать о том, что такое самайя и что значит быть членом Дзогчен-общины, он ещё и старый ученик Ринпоче, которого многие везде знают. Он не только был на разных ретритах Ринпоче, но ещё и сам даёт учения, живёт и сотрудничает с разными сангхами по всему миру. Он знаком со многими, и мы посчитали это важным качеством, в смысле узнаваемости президента.

Я помню, когда мы выбирали первый ганчи, мы с Энрико представили список Ринпоче, и некоторых из них Ринпоче не знал. Но он сказал нам, что нам следует выбирать людей с гибким умом. По его мнению, это было одним из самых важных качеств. Многие люди обладают прекрасным умом, разбираются в учении, но если их умы не гибкие, то такой работой заниматься не просто. У Стива гибкий ум, с ним легко общаться, он хороший слушатель, у него есть идеи и своё мнение, но которым он не придаёт большого значения, поэтому я подумал, что он очень хорошо подойдёт на эту роль. Несколько лет назад я уже просил Стивена стать частью ганчи, но в то время он был очень занят. В этот раз его порекомендовали в качестве президента Ринпоче и Роза, и когда я позвонил ему, он сразу же согласился на эту роль. Вот так мы остановились на том, чтобы выбрать Стивена Ландсберга.

З: Спасибо, Марк!