Краткая история жизни и творчества Джамьянг Чодрон

Выдающаяся тибетская женщина двадцатого века

Автор: Якобелла Гаэтани

Эта статья является выдержкой из «Сияющего жемчужного ожерелья» — работы Якобеллы Гаэтани, включенной в «Шарро», фестшрифт в честь Чогьяла Намкая Норбу, юбилейный сборник статей, выпущенный издательством Garuda Verlag в 2016 г. В этом собрании сочинений выражается признательность деятельности Ринпоче, который посвятил всю свою жизнь делу сохранения культурного и духовного наследия Тибета, находящегося под угрозой исчезновения. «Сияющее жемчужное ожерелье» повествует о жизни и творчестве старшей сестры Чогьяла Намкая Норбу, Джамьянг Чодронмы. Из-за ограниченного места мы публикуем сокращённую версию этого произведения, опуская поясняющие примечания.

Якобелла Гаэтани окончила неапольский Университет Востоковедения «Л’Ориентале» и помимо прочих тибетских текстов она перевела книги Ринпоче «Практика долгой жизни бессмертной дакини Мандаравы» и «Храм Великого Совершенства: гомпа Меригара».

Якобелла Гаэтани, Джамчо и её сестра Асод, или Сонам Палден, Непал, 1984 г. Фото ЧНН.

Введение

В этой статье я коротко описываю историю жизни замечательной тибетской женщины, Джамьянг Чойинг Дронмы (далее — Джамчо), старшей сестры Чогьяла Намкая Норбу, и в качестве главного источника сведений я использовала её стихи. Жизнь Джамчо отражает драматичные изменения, произошедшие в её стране в двадцатом веке, начиная с того, как она получила привилегированное воспитание при дворе королевской семьи в Дерге, затем жила жизнью учёной, уважаемой и независимой молодой женщины, после чего были долгие годы лишения свободы и домашнего ареста в то время, когда Тибет был сотрясаем политическими неурядицами.

Мне посчастливилось встретиться с ней в 1984 году во время паломнической поездки в Маратику в Непале, которую возглавлял Чогьял Намкай Норбу. Тогда у меня была возможность по достоинству оценить её силу и решимость, благодаря которым она, несмотря на преклонный возраст, могла отправиться из маленького аэропорта в Ламиданде в четырёхдневное изнурительное пешее путешествие… А вечерами в тихие моменты вокруг костра после долгого дневного перехода Чогьял Намкай Норбу делился с нами воспоминаниями о необычайной жизни его старшей сестры. Он восторженно рассказывал нам о её познаниях и способностях в области тибетской литературы и поэзии, цитируя стихотворение Джамчо «Взывая к моей дочери Юдрон Лхамо, ушедшей за пределы» в качестве совершенного образца тибетской поэзии, где на эмоции и чувства, сокрытые метафорами, даются лишь тонкие намёки…

Её поэтические произведения, о которых я кратко расскажу здесь, помогают нам понять замечательную историю образованной и религиозной женщины, которой с раннего детства было предначертано судьбой сыграть важную роль в истории своей страны и в то же время явить свою преданность и приверженность духовному пути…

Жизнь и времена Джамьянг Чодрон

Основным источником сведений для написании этого краткого повествования о жизни Джамчо послужили её стихи, и за основу я взяла её автобиографическую поэму под названием «Искренние строфы о моих переживаниях» (Rang myong gi drang gtam tshigs su bcad pa bzhugs), обнаруженную в собрании её стихов, озаглавленном ’Jam chos rtsom bris phyogs btus bzhugs, а также серию интервью с Чогьялом Намкаем Норбу, записанных по разным случаям, в которых он рассказывает об истории жизни своей старшей сестры.

Джамчо родилась в 1921 году в Геуге (dGe-’ug) в округе Чангра (lCang-ra) в Дерге (sDe-dge), в семье Норзанг (Nor-bzang). Она была старшей дочерью Цеванга Намгьяла (Tshe-dbang rNam-rgyal) и Йеше Чодрон (Ye-shes Chos-sgron). Её бабушка по материнской линии Лхундруб Цо (Lhun-grub-mTsho), к которой она была очень привязана, была великим практиком Дзогчена и считала Джамчо воплощением её учителя, йогини Ачи Угдрон (A-phyi ’Ug-sgron). Её дядей по материнской линии был великий учитель Кьенце Чокьи Вангчуг (mKhyen-brtse Chos-kyi dBang-phyug), которому она преданно служила до конца его жизни. Её братом был Чогьял Намкай Норбу, которого она очень любила, а дядей по отцовской линии был сиддха Тогден Ургьен Тендзин (rTogs-ldan U-rgyan bsTan-bdzin)…

Благодаря связям её отца с королевской семьей Дерге Джамчо было позволено учиться при дворе вместе с наследным принцем и тремя принцессами у одного из величайших учёных и учителей того времени, Кхуну Ламы Тендзина Гьялцена (Khu-nu bLa-ma bsTan-‘dzin rGyal-mtshan), родившегося в Кхуну в Индии…

Она изучала у этого учителя грамматику, пять традиционных тибетских наук, санскрит и поэзию и вскоре стала его лучшей ученицей. Она жила при дворе до шестнадцати лет и стала близкой подругой принца и принцесс. Тогда же она сдружилась с Дечен Лхамо (bDe-chen Lha-mo), дочерью знаменитого ламы Джамьянга Драгпы (‘Jam-dbyangs Grags-pa). Подруга предложила ей стать монахиней для того, чтобы изучать Калачакра-тантру и связанные с ней наставления по астрологии у её отца. Родители поддержали её в этом, и она приняла монашеские обеты и последовала за подругой. Около двух лет она жила в монастыре Джамьянга Драгпы, получая учения и наставления и занимаясь практикой.

В возрасте восемнадцати лет она сняла с себя монашеские обеты, отрастила волосы и возобновила дружбу с принцессами Дерге. Вскоре после этого у неё завязались отношения с Цевангом Дудулом (Tshe-dbang bDud-‘dul), королём Дерге:

Благодаря доброжелательной помощи
Солнцеподобного блистательного короля
Цеванга Дудула
Я получила возможность раскрыть лотос знания.

О реакции окружающих на то, что она сняла с себя обеты, она писала следующее:

Когда мне было восемнадцать лет,
Несмотря на то, что многие не одобрили моё решение
Отречься от моих монашеских обетов на какое-то время,
Твоё (короля) отношение ко мне не изменилось.

Из этих строк можно понять, что за исключением короля большинство людей не одобрили её решение. В те времена у женщин было лишь две возможности: выйти замуж или стать монахиней. Джамчо предпочла отойти от принятого в обществе обычая и вступила в трудные отношения с самым известным человеком её страны, королём.

После того, как король заключил договорной брак с одной из принцесс соседнего королевства Нангчен (Nang-chen), Джамчо тайно продолжала встречаться с ним, пока новая королева обо всём не узнала. В то время Джамчо начала вести активную политическую жизнь.

Как она сама говорит об этом в своих стихах:

Для преумножения благоприятных обстоятельств
В мирском существовании
Я стала заниматься политикой на благо других,
За что была вознаграждена многими дарами.

Читая эти строки, можно предположить, что, несмотря на её активную роль на политической сцене Дерге в те годы, основной мотивацией её мирской деятельности был обет Махаяны действовать на благо всех живых существ…

Описывая роль Джамчо в обществе и семье, Чогьял Намкай Норбу говорил нам, что несмотря на её привлекательность и интерес со стороны большинства министров, она взрастила в себе чувство независимости и властности, что в то время для тибетской женщины было очень необычно. Она одевалась в традиционные восточнотибетские женские наряды, но носила с собой пистолет и ездила на лучших во всей стране лошадях. Частью её независимого и уверенного в себе поведения было решение не выходить замуж, и это было то же самое решение, которое первоначально подвигло её уйти в монастырь, чтобы продолжать своё обучение и духовные поиски, а позднее утвердило её в решимости отвергать знаки внимания со стороны множества женихов.

Отдалившись от двора, семья Джамчо, которая до того времени была связана с правящей династией Аджа, стала искать союза с враждебной ей группировкой во главе с министром Чаго Тобденом (Bya-rgod sTobs-ldan).

Вскоре её семья стала лёгкой мишенью для одного беспринципного члена могущественной знатной семьи, пытавшегося захватить часть земли, только что купленной семейством Норзанг. Поскольку её отец не хотел встревать в раздоры, Джамчо сама очень дерзко и прямо решила это дело: она подожгла посевы, растущие на земле того семейства.

И вскоре после этих событий она вопреки воле отца влюбилась в Сичода Дордже (Sri-gcod rDo-rje), младшего сына из обедневшей знатной семьи. У них родилась дочь. В той местности разразилась эпидемия оспы, и девочка умерла, прожив всего год. Её смерть опустошила Джамчо. Своё горе она описывала так:

Моя любимая Юдрон Лхамо (g.Yu-sgron Lha-mo)!
Человек не может расстаться со своим сердцем,
Но [твоя смерть], разбившая моё сердце,
Так опечалила меня, что я потеряла своё сердце.

На надгробии на стене их фамильного дома, куда был помещён гробик с телом её дочери, покрытом солью, она написала слова из своего стихотворения «Взывая к моей дочери Юдрон Лхамо, ушедшей за пределы», которое она сочинила вскоре после кончины дочери:

Ты, моя любимая,
Украшенная радужными
(pan dza li ka) одеждами,
Пока ты мирно спала,
Я поняла предостережение времени.
Пыльца белого цветка магнолии
Из сада прекрасных лотосов
Не попала мне в глаза,
Но всё же из них выпало сияющее жемчужное ожерелье.
Ты ушла,
Но осталась в моей памяти,
И я молюсь о том, чтобы мы встретились в другой жизни.

После смерти дочери отношения между Джамчо и Сичодом Дордже прекратились. Джамчо была совершенно опустошена, и тогда она отвернулась от мирских забот и решила посвятить себя духовному пути, следуя учениям своих дядьёв Кьенце Чокьи Вангчуга и Тогдена Ургьена Тендзина, и на год ушла в ретрит. Поскольку её дядя Кьенце со временем всё больше и больше времени стал проводить в горных ретритах, он решил, что ему больше не нужен управляющий, следящий за собственностью и стадами в основном монастыре, главой которого он являлся. Джамчо поняла, что теперь, когда некому стало следить за монастырским скотом, её дядя мог лишиться средств к существованию. Поэтому она покинула столицу и много лет прожила в Галингтенге (sGa-gling-steng).

По мере того, как в Дерге ухудшалась военная и политическая обстановка, многим ламам и семьям стало опасно там находиться. Семья Джамчо, в том числе и молодой Чогьял Намкай Норбу, решили найти временное убежище в Центральном Тибете. Дядя Кьенце не пожелал ехать с ними. Джамчо решила тоже остаться и заботиться о нём. Вскоре после этого Кьенце был арестован. Джамчо вместе с большой группой местных последователей Кьенце вломились в тюрьму и освободили его. Преследуемые армией, они бежали на пастбища и много месяцев жили среди кочевников. 13 марта 1959 года они всё же были схвачены на берегу реки Янцзы, когда Кьенце совершал погребальный ритуал для Дзогчена Ринпоче (rDzogs-chen Rin-po-che), убитого незадолго до этого.

Джамчо тоже была задержана и брошена в тюрьму Дерге Дзонга (sDe-dge rDzong), где была осуждена и приговорена к принудительным работам. Но всё же у неё была возможность обмениваться весточками со своим учителем и передавать от него сообщения тем, с кем он желал общаться. Он попросил её передать сообщение двум великим учителям, Дзогчену Другтрулу Ригдзину (rDzogs-chen ‘Brug-sprul Rig-‘dzin) и Шечену Рабджаму (Zhes-chen Rabs-‘byams), которые находились в той же тюрьме. В сообщении была одна единственная фраза. Джамчо доставила сообщение. На следующее утро все три учителя были найдены мёртвыми, при этом они сидели в позе медитации.

Её учитель, которому она так преданно служила и из-за которого она подвергала свою жизнь опасности, отправившись с ним в тюремное заключение, ушёл из жизни. Она описывает суд над ней и своё наказание такими словами:

То малое знание, что у меня есть,
Я получила благодаря доброте моих мудрых родителей.
Но невежды напали на меня
И обвинили в том, что я интеллигентка из правящего класса.

Позже, в рамках её интернирования ей было предписано выращивать свиней. Её заставляли искать для них еду, нося помои из казарм, контор и школьных кухонь. Но даже в этих трудных обстоятельствах она смогла быть лучшей — сначала ей было доверено девять свиней, но вскоре после этого у неё выросли восемьдесят четыре упитанные свиньи. В награду китайские служащие освободили её от принудительного труда.
life poetry jam dbyangs chos sgron

Джамчо в одежде, которую она латала в течение всех тех лет, когда ухаживала за свиньями. Фото предоставил ЧНН.

Вновь обретя свободу, Джамчо пожелала вернуться в Лхасу к своей семье, но у неё не было денег. Она собирала в горах траву и дрова, продавая их путникам по главной дороге в Лхасу, и через три месяца тяжёлой работы она смогла собрать достаточно денег, чтобы добраться до столицы.

После всех этих трудностей Джамчо наконец оказалась в Лхасе, где узнала, что семья её была разбросана то тут, то там, а её младший брат и отец умерли.

Тогда Джамчо решила, что будет помогать двум своим сёстрам ухаживать за старой и больной матерью. Однако вскоре после её прибытия кто-то из местных донёс на неё властям. Джамчо снова посадили в тюрьму, осудили и держали под домашним арестом в маленькой хижине ещё семь лет. Находясь в изоляции, Джамчо продолжала сочинять стихи и практиковать медитацию.

Джамчо была единственной, кто мог совершить погребальный обряд для её матери из своего необычного ретритного места. Она сидела под домашним арестом до 1978 года. После стольких лет трудностей в 1982 году Джамчо наконец-то смогла обняться со своим любимым братом Чогьялом Намкаем Норбу, который смог приехать в Лхасу вместе со своей семьей из Италии. И ещё ей выпала радость впервые встретиться со своим племянником Кьенце Еше (mKhyen-brtse Ye-shes), молодым тулку её учителя Джамьянга Чокьи Вангчуга. Для Джамчо это было подобно исполнению мечты! В 1984 году, как уже говорилось в начале, Джамчо и её сестра Сонам Палдэн отправились в Катманду, чтобы совершить вместе с братом паломничество к священной пещере долгой жизни Маратике. На следующий год, в 1985 году Джамчо умерла в Лхасе.

Поэзия

Собрание сочинений Джамчо ‘Jam chos rtsom bris phyogs btus bzhugs можно поделить на две части: в первой содержатся несколько стихов и воззваний от её бабушки Лхундруб Цо и стихи Джамчо, написанные до 1951 года, а вторая часть включает в себя стихи, которые Джамчо сочинила в Лхасе во время своего тюремного заключения. Поскольку у неё перестала работать правая рука, она диктовала свои стихи кхенпо Карма Таши (mKhan po Kar-ma bkra-shis), который записывал их. Позже Чогьял Намкай Норбу, которому она передала рукопись, отредактировал её и перевёл в электронный вид. Он любезно поделился со мной копией. Чтобы лучше понимать и по достоинству оценить поэзию Джамчо, следует дать краткое описание искусства тибетской поэзии.

Тибетскую поэзию можно разделить на три широких жанра: лу (glu), гур (mgur) и ньен нгаг (snyan ngag). Словом лу в современном тибетском языке называют любую песню, но в более узком смысле это наиболее древняя местная форма стихосложения для устного исполнения. Гур, или «духовные песни», изначально тоже пелись, но впоследствии их записывали, как, например, в случае со знаменитыми дохами Миларепы. Тибетский термин ньен нгаг, что буквально означает «мелодичная речь», является переводом санскритского слова кāвйá и может означать как духовные, так и мирские песни. Ньен нгаг появился в Тибете в 13-м веке после того, как был переведён справочник по санскритской поэзии «Зерцало поэзии» («Kāвйāдaршa»), написанный в 7-м веке Дандином. Для кāвйи характерны сложные метафоры и сравнения, аллюзии и высокопарные украшения (aлaнкāрa). Текст Дандина служил справочником для обучения поэзии, и в нём перечислялись разные виды приукрашиваний, в том числе 32 вида сравнений, гиперболы, двойные смыслы, разные виды рифмовки и повторений звуков и слогов. Для каждого из них Дандин приводит примеры. Например, он перечисляет двадцать пять способов сравнения прекрасного лица с цветком лотоса.

Текст Дандина появился в Тибете благодаря сакьяпинскому учителю и учёному Сакья Пандите (1182–1250), который включил выдержки из «Зерцала поэзии» в своё знаменитое произведение «Входные врата для сведущих» (Mkhas pa rnams lajug pai sgo). Потом через какое-то время этот текст был повторно переведён на тибетский… С 13-го века тибетцы стали писать стихи четверостишиями, в тибетской версии санскритских шлок, используемых в кāвйе, «витиеватой поэзии».

Шлока, санскритская строфа, состоит из двух строк по шестнадцать слогов в каждой, а строка делится на две части по восемь слогов (пāдa) (это относится лишь к одному из наиболее распространённых размеров санскритского стиха ануштубхприм. перев.). Тибетцы писали каждую пāду отдельной строкой, и в каждой строке было одинаковое количество слогов, чаще всего семь или девять. И в использовании украшений в шлоках и четырёхстрочной структуре Джамьянг Чодрон достигла необычайного мастерства; например, она начинала каждую строку с одного и того же слога или слова, повторяла один и тот же слог или слово в каждой строке и использовала алфавитный стих, или акростих (ka rtsomka bshad), то есть когда стих состоит из тридцати строк, и каждая строка начинается с одной из тридцати букв тибетского алфавита, начиная с Ка и заканчивая последней буквой А. Каждая буква должна иметь полноценный смысл, как, например, в стихотворении «Песенка-напоминание о доброте бабушки Лхундруб Цо» (A phyi lhun sgrub mtsho’i bka’ drin rjes dran gyi glu cung bzhugs).

Я завершаю эту статью стихотворением под названием ‘Brug chen zhabs drung rin po cher phul ba’i legs skyes tshigs su bcad pa bzhugs («Строфы, подносимые в дар Другчену Шабдрунгу Ринпоче»), посвящённым её брату Чогьялу Намкаю Норбу, в котором Джамчо выражает свою глубокую любовь к нему и к её особенной семье:

Благоговейно сложив руки у сердца, я оказываю почтение
Чогьялу Намкаю Норбу,
Проявлению Ламы Дролдула,
Владыки ума учений Самантабхадры.

Я считаю, что очень трудно отыскать
В трёх мирах такого, как ты,
Кто освещает состоянием Самантабхадры
Великую тьму пяти загрязнений, заполонивших собой всё.

И у меня никогда не было сомнений
В том, что так ясно предсказал
Высший Гьялва Кармапа —
Что твои просветлённые деяния распространятся повсюду.

Даже если звук тампуры твоих глубоких учений,
Что полностью освобождает природу ума,
Ненадолго коснулся моих ушей,
Лишь малая часть достигла моего ума.

Я, так глубоко погрязшая в сансаре,
Хоть мне и трудно следовать тебе сейчас,
Молюсь о том, чтобы обрести удачу
И однажды обнаружить [изначальное] состояние своего ума.

Надеюсь что ты, высшая слава учений,
Останешься с нами, твои лотосовые стопы упрочатся в измерении ваджры,
А твои деяния на благо учения и чувствующих существ
Спонтанно распространятся в пространстве, не встретив препятствий.

Брат, рождённый от тех же родителей,
Долгое время мы все были рядом,
И даже если на какое-то время карма разлучила нас,
Я молюсь, чтобы вскоре мы снова были вместе.

Перевод на русский язык — Владислав Вольский.