Джеймс Фокс о природе живописи

Джеймс Фокс: триптих о природе живописи

Джеймс Фокс в своей студии.

1. Искусство как память человечества

Бардо Тодол («Освобождение через слушание в бардо») Карма Лингпы был одним из первых текстов по Дзогчену, переведённых и опубликованных в моей стране в 1980-х годах. В нём «память» противопоставляется «неведению» как определяющая деятельность, ведущая к просветлению. Согласно «Тибетской книге мёртвых», выбор, стоящий перед практиком в посмертной и пренатальной последовательности состояний бардо, описывается, среди прочего, как выбор между яркими интенсивными цветами естественного света и тёмными мутными цветами самсары (внимание, спойлер: выбирайте яркие!).

В греческом пантеоне Память — это мать муз (Μνημοσύνη). Память – это ребёнок Космоса (Уран) и Земли (Гея). В этом повествовании любовная интрига с Зевсом (Диосом), солнцем, приводит к рождению девяти дочерей. Старшей является Καλλιόπη, «Обладающая прекрасным голосом». Она считается главной из муз; она связана с героическими и эпическими образами. Гесиод, современник Гомера, начинает свою «Теогонию» с перечисления девяти муз, прося их осветить его рассказ о происхождении Вселенной. Согласно Варрону из Рима (116–27 до н.э.), есть только три музы: их звали Melete («Медитация»), рождённая от движения воды; Mneme («Память»), которая производит звук, ударяя воздух, и Aoide («Песня»), воплощённая только в человеческом голосе.

Как и у греков, «память», описанная в ритуальных текстах Дзогчена, таких как Бардо Тодол, является определяющим фактором будущей жизни каждого человека. В этом смысле мать муз вполне может быть воспринята как мать просветления. Независимо от того, какую традицию или язык вы предпочитаете на этом водном пузыре-тигле, который мы называем Землёй, главное — помнить о своей истинной природе.

«Салют Джон» 2015, (6-й из 7 частей) акварель; карандаш на бумаге, 51 “x 44” (130 х 113 см).

В «Драгоценной сокровищнице дхармадхату» (Cho Ying Rinpoche Zod) Лонгченпы (изд. Padma Publishing, 2001 г., стр. 54) говорится:

Такое состояние пробуждённого ума может
пониматься тремя способами:

По метафоре.
По смыслу, лежащему в основе.
И свидетельством.

Пространство — это метафора пробуждённого
ума.

Смысл, лежащий в основе, заключается в том, что
ум является самопознающим осознаванием, равным
пространству.

Свидетельством является то, что всё может возникнуть и
возникает благодаря динамической энергии осознавания.

Мы можем сказать, что разнообразие песен является свидетельством того, что в основе бесконечного пространства медитации лежит пробуждённвя память. Мы даже можем осмелиться сказать, что «самопознающee осознавание, равное пространству» — это мать муз, и, возможно, мы бы вспомнили, что песня была и остаётся мощным мистическим инструментом, как в Мантраяне, так и в большинстве известных религиозных и художественных традиций мира, — от величайших и наиболее древних традиций живописи и музыки в мире, таких как песни аборигенов Австралии, песни ночного пути Навахо, индуистская теория музыки, — вплоть до настоящего времени. Песня — это намного больше, чем просто звук. Песня — это природа существования, архетип существования, голос бога, память человечества…

2. Видения

«Аристей, оплакивающий потерю своих пчёл» (№ 1), 2014 г., акварель; карандаш на бумаге, 16 “x 12” (41 х 31 см).

Мир, который мы видим — это картина,
рождённая из кисти рассудочной мысли.
Внутри или на ней нельзя найти ничего
по-настоящему существующего.
Зная это, можно познать реальность;
видя это можно увидеть, что истинно.

Второй Далай-лама (1475–1542 гг.).

Помните, что художники являются членами древнего культа. Они поклоняются Солнцу. И они понимают, что свет солнца является аналогом светимости просветлённого ума в пространстве природы, точно так же, как Пикассо понимал, что бой быков был древним культовым жертвоприношением солнцу, и в этом заключена глубокая метафора, ждущая, чтобы её увидели. На востоке от Средиземного моря существуют еврейские версии греческих и египетских мифов о создании, которые описывают свет как имеющий устное происхождение. В модернистском Париже voix de la lumière («голос света» — прим. пер.) Аполлинера считался теоретическим браком орфического мистицизма и абстрактной живописи. Как и повсюду в мировом наследии внутреннего света (естественного света), речь, песня и процесс дыхания («Божий ветер») является источником светимости. Как в одном известном выражении неизвестного поэта бронзового века Палестины: «…Земля же была бесформенной пустотой, и тьма стояла над бездною, и «Божий ветер» носился над водою. И пропел Бог: да будет свет. И стал свет…» Как художнику, мне кажется, что интеграция мирового наследия просветления и песни, сегодня особенно актуальна.

Оборотной стороной всего этого является эго. Ринпоче — это словно бесконечный музей картин. Мы блуждаем по залам наших образов и рассказываем наши истории, ведь вся тяжелая работа наших рассудочных мыслей должна быть вознаграждена, не так ли? Наш рассказ должен быть оценён! Как сказал Лонгченпа: «Если вы отклонились от своей фундаментальной природы, функционирование рассудочного ума — это сансара, чистая и простая». (Cho Ying Rinpoche Zod, стр. 101) Музы имеют сестёр и двоюродных братьев, которые часто больны.

В 1663 году британский ученый Исаак Ньютон провёл эксперимент над своим зрением. Его карандашный рисунок, на котором изображено то, как он прикоснулся к своему глазному яблоку остриём тонкой вязальной спицы, чтобы произвести «цвета», является одним из выдающихся моментов в оптической науке (и научной храбрости!). Разве невозможно, что одно из направлений науки ньютоновской оптики связано со знанием Дзогчена о видении и развитием видений?

Возьмём к примеру, только один образец творчества: создание картины является символом сотворения мира. Передача энергии в материальную субстанцию и воплощение духа во плоти вызывает беспокойство у всех нас, независимо от того, художники мы или нет. Ребёнок, появившийся от брака Неба и Земли несёт в себе жизненно важный смысл для всего человечества и, возможно, так же и для не людей.

RuineSolaire, акварель, карандаш, масличная бумага, 55″ x 39 “(140 х 100 см).

3. Всё и вся

Крайний аскетизм почти пустого ума
Столкнувшись с пышной, в стиле Руссо, листвой своего желания
Сообщить что-то между дыханиями, если только ради
других и их желания понять тебя и покинуть тебя,
Ради других центров общения, то таким образом понимание
Может начаться и, начинаясь, быть неоконченным.

Джон Эшбери, «И Ut Pictura Poesis — её имя» («В поэзии — как в живописи» (лат.) — выражение Горация из его Ars Poetica. — прим. пер.)

«Блюз морского кладбища» 2016 года (триптих) акварель; карандаш на бумаге, 66 “x 148” (167 x 345 см).

Свидетельства нашей пробуждённой природы находятся почти повсюду всё время: если мы не забудем это увидеть. Матисс сказал: «Позвольте себе быть простым, и то, что внутри вас, выйдет наружу». Он описывал подход к изобразительному искусству, но его слова могли бы выйти за рамки этого и быть применимы к тому, как мы думаем, как мы практикуем.

Перевод на русский — Алексей Сутулов, редакция — Анастасия Ерёменко.