Художники Дзогчен-общины – Олег Трояновский

Живая музыка

Олег Трояновский, композитор

«Зеркало»: Где ты родился и вырос? Расскажи немного о своем детстве, семье.

Олег Трояновский: Я родился в Женеве в Швейцарии и прожил там первые годы своей жизни, потому что там работали мои родители. Мой папа был демографом и работал в ООН. Я пошел там в детский сад, потом в школу. Ничего особенного, что склоняло бы к буддизму, в Женеве не было. Там была протестантская атмосфера и, соответственно, школа тоже. Потом, когда мне уже было 13 лет, так получилось, что родители переезжали с одной квартиры в другую, и в новой квартире оказались рояль и пианино. Правда, рояль родители потом убрали — продали или выбросили, потому что он был не нужен, — а пианино осталось. Вот так я случайно встретился с пианино, и мне очень понравилось заниматься музыкой, что-то сочинять. У меня была идея стать именно композитором, я точно не помню, откуда она возникла. Потом я попросил, чтобы мне нашли преподавателя, и я начал заниматься с нашей родственницей, а потом пошёл в музыкальную школу.

Позже наша семья вернулась в Москву, и мне было очень интересно оказаться в Москве из-за богатой музыкальной жизни, консерватории, истории русских композиторов. Ведь в Швейцарии нет такой большой истории музыки, как у нас. Постепенно я стал готовиться к поступлению в Московскую консерваторию и закончил ее как композитор в 24 года.

З: Как проходило твое обучение?

ОТ: Я все время что-то сочинял, потому что мне это было интересно, потом это нужно было делать во время учебы, чтобы сдавать сессии, зачеты, ну и, естественно, я делал это из удовольствия. Я начинал с современных российских и советских композиторов. Постепенно мои предпочтения менялись, в консерватории я узнавал все больше про музыку. Не могу сказать, что в консерватории было самое современное композиторское образование, но оно дало очень хорошее знание традиций, классики и музыки 20-го века. А в остальном надо было доучиваться самому, искать практикующих композиторов и пытаться у них стажироваться, чему-то учиться.

З: Какой музыкой ты увлекался? Какие композиторы и жанры на тебя повлияли?

ОТ: Когда я начал заниматься, мне была ближе музыка конца 70-х и 80-х. Шостакович, Прокофьев мне были мало интересны, так как они уже относились к прошлому. Я начал с Альфреда Шнитке, Софии Губайдулиной, Арво Пярта, а также Джона Кейджа, Дьёрдя Лигети и Яниса Ксенакиса. Потом я стал двигаться дальше, потому что эта музыка тоже становилась классикой. Я интересовался электронной и современной оркестровой музыкой, а так же концептуализмом московского направления в более широком смысле. Сегодня я пишу и записываю музыку для своих альбомов, арт-инсталляций, музыку для кино, видеоигр, анимаций, мюзиклы и т. п. Сегодня именно в области кино и видеоигр в большей степени продолжает жить оркестровая музыка.

З: Расскажи, как ты познакомился с Чогьялом Намкаем Норбу?

ОТ: В 2002 году, когда мне было 22 года, я со своими друзьями случайно попал на буддийскую лекцию в Москве. Меня это заинтересовало. Тогда у студентов был удлиненный отпуск, чтобы освободить консерваторию для конкурса Чайковского. Я решил провести часть лета в Бурятии, поближе познакомиться с буддизмом, так как я знал, что буддизм в России в основном присутствует в Бурятии, Калмыкии и Туве. В то время в Бурятию приезжал большой тибетский лама Богдо Геген. Я случайно попал на его семинары, где он много учил буддийской философии и практике, давал комментарии. Среди его учеников были ребята, которые уже знали Намкая Норбу. Они рассказали мне о нем и дали книжку «Зеркало: совет по присутствию и осознанности». Я помню, что я ее немного почитал, и у меня не возникло совершенно никакого интереса. Но я запомнил имя — Намкай Норбу.

Прошло полгода, я стал больше читать книги, продолжая изучать буддизм. В частности мне попала в руки книга Далай-ламы «О дзогчен». Также один мой знакомый порекомендовал прочитать другую работу Намкая Норбу, и вот тогда это произвело на меня большое впечатление, я загорелся интересом. Я связываю это с тем, что — по крайней мере в моем случае — без предварительной подготовки более продвинутые темы не производят эффекта и даже кажутся скучными. А когда у меня уже возникло минимальное представление о буддизме в целом — конечно, не очень глубокое, но все же, — вот тогда дзогчен стал казаться намного интереснее и, главное, актуальнее. Особенно ценным было то, что, будучи университетским профессором, Намкай Норбу хорошо понимал как преподавать буддийскую медитацию западным людям, обходя тибетские культурные и религиозные условности.

Через полгода Намкай Норбу приехал в Россию. И удивительным оказалось то, что Кунсангар — место где он проводил семинар — находилось в 20 минутах ходьбы от дачи моих родителей. Мой папа купил дачу в Павловском Посаде, и Кунсангар находился буквально напротив через реку. Это было очень удобно. Я познакомился с Намкаем Норбу, когда он проводил тренинг по Санти Маха Сангхе. Сам я в тренинге не участвовал, но в какой-то момент просто подошел познакомиться. Я не думаю, что он тогда меня запомнил. Потом уже были его лекции в Москве и моя поездка к нему в Италию в Меригар, где с Ринпоче можно было познакомиться поближе. В основном я задавал глупые вопросы по буддийской философии, а он, отвечая, пытался перевести меня в режим чисто практического понимания, за что я теперь очень благодарен.

Позже, в 2010 году, я стал инструктором Санти Маха Сангхи. В то время я координировал занятия в Москве, часто на них ходил, и мне говорили, что в Москве нет инструктора, и спрашивали, не хочу ли я подготовиться к экзамену. В какой-то момент я решился. Не могу сказать, что я получаю удовольствие от того, что я учу и передо мной сидят люди и слушают меня. Моя мотивация была достаточно прямолинейной: я просто хотел поближе познакомиться с Ринпоче, и иметь возможность больше с ним общаться.

Олег Трояновский с Ринпоче в Северном Кунсангаре, 2013 г.

Сейчас я понимаю, что это достаточно наивная идея, потому что на самом деле это не очень влияет на успешность освоения медитации. Необязательно быть близко знакомым с учителем, задавать больше вопросов и переписываться. Но в результате я понял, что благодаря инструкторству я, как мне кажется, по-настоящему хорошо освоил материал Санти Маха Сангхи. Мое понимание практики дзогчен стало раз в 10 лучше, чем было до того, хотя оно все равно не достаточно точное.

З: Повлияла ли как-то встреча с Ринпоче и его учением на твое творчество?

ОТ: В 2004 году я полетел на остров Маргарита в Венесуэле, где Ринпоче проводил много времени, и я тоже провел там много времени. Поскольку Ринпоче тоже был музыкантом, он постоянно играл музыку и пел. Мы часто ходили все вместе плавать. Ринпоче источал тибетскую музыку, рассказывал про нее и пел, поэтому эти совершенно особенные тибетский мелодии, основанные на пентатонике, осели во мне, и я чувствую, что их влияние присутствует в моем музыкальном почерке. На другом уровне общие идеи, связанные с буддизмом и дзогчен, тоже как-то оседают и начинают проявляться в музыке. Конечно, практика присутствия и осознанности помогает сосредоточится на работе и работать эффективнее.

Например, у меня недавно вышел альбом, который я сделал как творческий эксперимент, под названием Protomusic. Он доступен в Spotify, Apple Music, Itunes и т. д. Я постарался представить себе некую общую, даже примитивную звуковую основу, которая могла бы служить прототипом более сложных музыкальных произведений, которые слушатель уже сам может додумать в своем воображении. Наверно, это идея навеяна буддийским представлением о том, что есть ум и природа ума, или относительная и абсолютная истины.

Еще один проект, над которым я сейчас работаю, — это музыкальный альбом в виде мобильного приложения под названием Andante: living music. Это новая классическая музыка, которая импровизируется в тот момент, когда человек нажимает на кнопку, запуская приложение. Я как композитор сделал специальные музыкальные темы, а алгоритм, искусственный интеллект, на их основе каждый раз создает новые, неповторимые импровизации. Эти пьесы персонализированы и соответствуют времени дня, вашему настроению и тому, чем вы сейчас заняты — работаете, отдыхаете или ложитесь спать. Я думаю, что эта идея мгновенного, спонтанного проявления музыки тоже навеяна известными буддийскими принципами, хотя я специально так не задумывал.

З: Как ты сочиняешь музыку и какие инструменты ты используешь?

ОТ: Часто у людей есть волшебное представление о том, как создается музыка. Музыку отдаленно напоминает язык. Мы произносим слова, выражаем себя, можем говорить тише, громче, мягче или резче. То же самое с музыкой. Если какой-то язык тебе уже стал родным, ты его хорошо знаешь, то можно легко придумать стихотворение или начать писать текст, статью, рассказ на нужную тему, и точно так же можно сесть и начать писать музыку.

Я в основном играю на клавишных инструментах, есть также несколько других, которые я использую для отдельных случаев — это перкуссия, скрипка, гитара, самодельные инструменты для создания необычных оригинальных звуков. Но в целом все происходит через компьютер, даже создание оркестровой музыки. В 19 веке работа композитора состояла в том, чтобы написать партитуру — нотный текст, который затем уже где-то на сцене играют исполнители. Сегодня от композитора ждут не партитуру, а уже готовую музыкальную запись, с оркестром или без него. Поэтому работа современного композитора включает в себя сочинение музыки, написание партитуры, запись и доведение до состояния готового аудио-файла.

В наши дни вся эта работа целиком осуществляется при помощи компьютера, который предоставляет композитору больше возможностей: на программных синтезаторах можно создавать бесконечное количество тембров, звуков и т. д. Я по большей части использую программу Logic Pro X и множество дополнительных приложений. Если мне нужно записать живые инструменты, живой оркестр, то я готовлю специальную партитуру, потом записываю и в конце обрабатываю на компьютере и создаю электронный файл, будь то музыка к фильму, видеоигре, инсталляции, музыка для спектакля или мой альбом. Я также создаю музыку для музеев, галерей современного искусства, где музыка является частью экспозиции.

З: В каких проектах ты еще участвуешь, с кем сотрудничаешь?

ОТ: Например, в 2015 году меня попросили написать радио-симфонию, некое музыкальное произведение в свободной форме для российского радио (https://soundcloud.com/olegelo/radiosymph). И я решил переосмыслить старый жанр — симфония с чтецами, где актеры читают тексты между музыкальными номерами. Я сделал гибрид симфонии и радио-программы: вначале слушатели воспринимают, будто бы это радио-передача о пяти совершенно разных композиторах, которые будто бы участвуют в музыкальном фестивале. Они показывают «свои», очень разные произведения и на каком-то этапе даже спорят. Потом становится понятно, что это вымышленные герои, и на самом деле это музыкальное произведение из 5 частей, которое сочинил я. То есть всю эту музыку написал я, а композиторов играли актеры. Я назвал это произведение «Радио-симфония» (Radio Symphony). Позже она был отобрана для престижного Берлинского фестиваля «Приз Европы» («Prix Europa») в номинации музыкальный радио-проект года и я получил специальный приз, заняв 2-е место.

Обложки — Protomusic и Radio Symphony

Совсем недавно, уже во время пандемии, я принял участие в композиторском конкурсе компании HBO, выпускающей довольно известный сериал «Мир дикого Запада». Они предложили написать музыку к 5-минутной сцене из этого сериала. Был апрель, все еще сидели по домам, мне было нечего делать, и я решил поработать над этим. Я сделал частично электронную, частично симфоническую оркестровую музыку полностью на компьютере https://youtu.be/AVrv6o1M82Y. К моему удивлению, в этом конкурсе приняло участие более 11000 композиторов по всему миру. В жюри были такие известные режиссеры, как Джей Джей Абрамс и Джонатан Нолан. В итоге выбрали 6 победителей, в том числе и меня. Фактически, это оказался крупнейший в мире композиторский конкурс последних лет.

З: Есть ли у тебя планы на будущее?

ОТ: В будущем мне интересно заниматься направлением, которое я начал в приложении Andante: living music — создавать музыкальный альбом, где не просто вся музыка уже записана и не меняется, как в старом формате, а делать музыкальный альбом в виде мобильного приложения, так как оно дает больше возможностей для интерактивности, создания более живой музыки, которая может каждый раз меняться, входя во взаимоотношения со слушателями, звучать по-разному в зависимости от обстоятельств — времени суток, распорядка дня и так далее. Вообще я думаю, что в музыке еще очень много нового и неизвестного, что может появится в частности благодаря новым технологиям.

З: Олег, спасибо большое за интервью!

Олег Трояновский

www.olegelo.com

olegelo@me.com