Чангчуб Дордже – портрет Другу Чогьяла

8 декабря 2017 года в Дзамлинг Гаре ученик Чогьяла Намкая Норбу Марк Фаррингтон подарил учителю портрет его коренного гуру Чангчуба Дорже. Марк заказал этот портрет у мастера махамудры Другу Чогьяла, высоко одарённого и хорошо известного художника, создавшего панель с изображением изначальных учителей в Храме Великого Созерцания в Меригаре. В ответ на вопрос Марка, какое изображение наш учитель оценил бы превыше всего, Другу Чогьял быстро ответил: «Портрет его учителя». Марк с радостью согласился, и Другу Чогьял создал этот могущественный образ Чангчуба Дорже. Марк поднёс это изображение Ринпоче в честь его 80-го дня рождения по тибетскому календарю и 40-летия передачи учения Дзогчен.

Перед написанием портрета Другу Чогьял встретился с двумя престарелыми тогдэнами, бывшими прежде учениками Чангчуба Дорже, которые вспомнили его необычайные качества и чудесные происшествия из жизни этого учителя. Часть этой истории, изображённая художником шрифтом уме, видна на фоне картины и была переведена переводчиками Дзогчен-общины: сначала Джорджо Даллорто с подсказками Элио Гуариско перевёл её с тибетского на итальянский, а потом Нэнси и Николас Симмонс перевели её с итальянского на английский. Мы очень счастливы опубликовать это изображение и историю, которую оно рассказывает.

Описание Чангчуба Дорже, представленное в нижеследующих словах, основано на устном свидетельстве двух йогинов из Кхампа Гара, досточтимых Тогдэна Амтина и Тогдэна А Чо, которые, повстречав учителя и получив от него учения Дхармы, поддерживали с ним связь самаи. Мы полностью доверяем их словам.

Люди называли его Ньягла, лама из Ньягронга. Также он был известен как Ньягла Чангчуб Дорже или Ратри-лама, «лама, за которым следуют козы». Он был учителем, на которого полагался и в которого верил каждый во всех частях Кхама. Хотя он обладал качествами высокого постижения, он не вёл себя заносчиво или робко. Он был величественным и непоколебимым, и как только кто-то встречал его, то сразу понимал, что он необыкновенный человек. Без гордыни и важничания, он был непредвзятым и не обладал привязанностью или неприязнью. Он продолжал практиковать согласно принципу, что Дхарма превыше всего остального. Обладая великой верой в своего гуру, он воспринимал своего ламу с безмерной верой, как подлинного Будду.

Те, кто встречался с ним, видели мастера с густой копной спутанных волос, в верхней одежде из овечьей шкуры обычных жителей Кхампа, шерстью вовнутрь и мездрой наружу. Это типичное одеяние кочевников Кхампа было изготовлено из обычного полотна, без красной отделки, и называлось цакбуб (tsakbub). Так как кхампы знакомы с буддийскими учениями и практикующими, эти люди ясно различают, кто подлинный лама и каким он или она должны быть. Они не придают значения высоким тронам, впечатляющей учёности, красноречию, ясному уму и быстрым мозгам, а также тем, кого превозносят и кто обладает великолепием.

В наше время люди считают, что подлинный лама должен носить титул Ринпоче. Кхампа никогда не думают так. Учитель, к которому они могут почувствовать доверие, должен обладать устойчивым характером, быть добрым по природе, правдивым и не юлить, не придавать себе важности и к тому же обладать полной уверенностью в себе. Сегодня люди иногда ожидают, что учитель как практик Дхармы обязан быть скромным, но не факт, что это должно быть именно так. В любом случае учитель ваджраяны должен владеть линией передачи, быть сострадательным, не лживым и не лицемерным, обладать стойкой преданностью и быть глубоко знающим. Доброжелательный и никогда не держащий зла, он ведёт себя справедливо и совершенным образом практикует учение Будды. У него нет ни малейшей гордости.

Кхампа верят в лам, являющихся безупречными практиками, неважно, монах ли это, женатый йогин, великий учёный или домохозяин, мать или отец, старый или молодой человек. Любой такой лама, который рад вас видеть и способен выслушать, говорит правду и что бы он или она ни делали, это всегда согласуется с Дхармой. Главное, чтобы этот человек был подлинным практиком Дхармы, без малейшего намека на тщеславие, даже такого крохотного, как шерстинка коровы; не такой, как те, что раздувают щёки, думая «Я – йогин, я достиг реализации, я – наивысший медитатор».

Лама Ньяронг Чангчуб Дорже обычно держал в руке трёхуровневый молитвенный барабанчик, который беспрестанно крутил. Он спал со своей супругой на медвежьей шкуре, покрывавшей деревянную кровать. На десятый и двадцать пятый дни лунного месяца, когда он давал посвящения в учения, он укутывался в белую йогическую шаль с цветными полосами или чисто белую и одевал большие круглые серьги из морской раковины. Он часто рассказывал случаи из своей жизни и жил как отец семейства в своём доме кочевника. О нём рассказывают много историй. Он был, как старый кочевник без малейшего следа гордыни.

Когда люди встречали его, счастье лучилось повсюду: всё, что он говорил и делал было уместно и в согласии с учениями. Сила веры его учеников в него удивляла. Они горячо призывали: «Ньягла Чангчуб Дорже, пожалуйста обрати на меня свой ум!»  в момент смерти, во времена опасности в поисках защиты, с просьбой указать верный путь. Определённо, их сердечные мольбы исполнялись совершенным образом.

Другу Чогьял,
2019, Чангчуб Дзонг

Русский перевод был предоставлен Натальей Таликовой.