Как я встретил Чогьяла Намкая Норбу – Лобсанг Затул

Во время моей последней поездки в Дзамлинг Гар Адриано Клементе напомнил мне написать статью для «Зеркала» и рассказать, как я встретил Чогьяла Намкая Норбу. Я счёл это за честь и почувствовал, что обязан последовать этому совету.    

Я родился в четвёртый день шестого месяца в год земли-крысы по лунному календарю, или 4 июня 1948 года по западному календарю. Родился я в местечке под названием Чодзонг недалеко от монастыря Ронгбук у подножия горы Эверест. Мои родители переехали из Лхасы в эту глубинку, когда родился мой старший брат, признанный реинкарнацией Затула Ринпоче, основателя монастыря Ронгбук. Родители моей матери были родом из Кхама. Они занимались торговлей и переехали в Лхасу. Семья моего отца проживала в деревне Ньетанг рядом с Лхасой. Это место ассоциируется у многих с буддийским учёным Атишей и Храмом Тары. Атиша родился в индийской Бенгалии и позднее учил в Тибете на протяжении 13 лет. Там он проживал в монастыре Ньетанг Дролма Лхаканг, где и умер в 1054 году. Храм Ньетанг Дролма также известен 21 статуей Тары. Эти статуи уцелели после массовых разрушений во время «культурной революции». 

В деревне Чодзонг, где я родился, мы жили, пока брат получал образование в школе при монастыре Ронгбук. Я и сам бывал в монастыре Ронгбук, но не просто чтобы составить компанию брату: там я впервые обучался чтению и письму на тибетском.

Монастырь Ронгбук принадлежит традиции ньингма. Его основатель — Затул Ринпоче. Когда мой брат переехал в Швейцарию (до того, как это сделала оставшаяся семья), он сказал, что его фамилия — Затул. Поэтому потом и все остальные члены нашей семьи взяли эту фамилию. Но когда я пишу своё имя на тибетском, мне всегда немного не по себе, потому что «тул» означает «воплощение». 

Лобсанг со своими родителями

Моя семья бежала из Тибета в 1959 году после вторжения Китая. Тогда мне было одиннадцать. Один друг нашей семьи предупредил нас, что китайцы собираются арестовать моего брата и отца, которого тибетское правительство назначило администратором монастыря. Нам пришлось спешно покинуть свой дом.

В каком-то смысле нам повезло: по счастливой случайности мой брат в то самое время как раз находился в Чодзонге. В противном случае ему светила бы тюрьма. Когда мы уехали, нам выпал ещё один счастливый случай: нам повстречалось стадо принадлежащих монастырю яков. Пастухи сказали нам взять яков с собой, потому что на границе с Непалом нам предстояло преодолеть высокогорный перевал, покрытый льдом. Лошади с таким перевалом не справились бы, только яки. Мы радостно выдвинулись вместе с лошадьми и яками в сторону Гималаев, где оставили лошадей и продолжили путь на яках.

Тогда мы ничего не знали о событиях в Лхасе. Мы думали, что уедем на несколько месяцев, а потом вернёмся обратно.

В Непале мы приехали в небольшой городок Панбоче в районе Солукхумбу. Отсюда альпинисты совершают восхождение на Эверест. Находившиеся там непальские солдаты рассказали нам, что по радио сообщили о восстании в Лхасе и о том, что Далай-лама был вынужден уехать в Индию. Тогда мы поняли, что обратной дороги в Тибет нет.

На некоторое время мы остановились в непальском монастыре Тенгбоче, у которого были тесные связи в монастырем Ронгбук, а затем продолжили свой путь в Индию, в Дхарамсалу.

В Индии мы проживали до 1963 года. Брату удалось записаться на специальную программу для молодых лам, а две моих сестры поступили в Тибетский институт исполнительских видов искусства. Меня же отправили учиться в тибетскую школу в городе Массури. Это был сложный период для наших родителей: они с трудом зарабатывали на жизнь.

Слева направо: моя мать, я, мой брат и сестра в день нашего прилета в Цюрих 1 мая 1963 года

К счастью, в мае 1963 года мы переехали в Цюрих в составе второй группы тибетских беженцев — переселенцев в Швейцарию. В последующие годы туда переехало ещё больше тибетцев. Сегодня в Швейцарии сформировалось тесная община тибетцев, насчитывающая более 7 000 человек. Благодаря общине у нас есть возможность передавать из поколения в поколение свои культурные традиции и ценности.

Когда мы переехали в Швейцарию, мне было 15. Я поступил в школу и получил экономическое образование. Десять лет я проработал в швейцарском банке, а потом занимался экспортом и импортом. По сути, я вёл обычный образ жизни швейцарца: я не занимался духовными делами и моя профессия никак не была связана с тибетской культурой.

По работе я встречал много молодых тибетцев, которых интересовал тибетский язык. Поэтому я начал преподавать им тибетский. Мне это тоже шло на пользу: во время преподавания мне и самому стало интересно глубже изучить тибетский. К счастью, муж моей старшей сестры — реинкарнация высокого ламы. Я многому у него научился.

С Чогьялом Намкаем Норбу я впервые встретился в Швейцарии, примерно в 1971 году, у нас дома в местечке под названием Эбнат-Каппель. Ринпоче приехал со своим совсем ещё маленьким сыном Еши, чтобы встретиться с Триджангом Ринпоче, наставником Далай-ламы, который в то время гостил у нас. Больше всего меня поразило, как Ринпоче менял сыну подгузник. Высокий лама за выполнением такого обыденного дела — это произвело на меня глубокое впечатление.

Я был одним из основателей Тибетского молодёжного конгресса в Европе. В апреле 1975 года мы пригласили Ринпоче дать лекцию о тибетской истории во время ежегодного собрания Ассоциации тибетской молодёжи в Европе. Ринпоче представил свою новую книгу «Ожерелье дзи» (gzi yi phreng ba), написанную им на тибетском языке в качестве подарка для нас, молодых тибетцев.

Ринпоче всегда был авторитетным ученым и пользовался уважением как в Тибете, так и за его пределами. Благодаря многолетнему традиционному обучению в Тибете и практическому освоению современных западных научных методологий Ринпоче накопил глубокие знания об истории Тибета.

В этой книге Ринпоче рассказывает об истории своей страны на протяжении почти 4 000 лет и опровергает фактически общепринятую теорию, согласно которой тибетская цивилизация сформировалась с появлением буддизма в Тибете 1 300 лет назад. Ринпоче также доказывает несостоятельность утверждений, что тибетская письменность появилась только во времена правления царя Сонгцэна Гампо (649 год). Согласно Ринпоче, письменность царства Шанг-Шунг появилась задолго до этого.

Книга была впервые опубликована на тибетском языке Библиотекой тибетских трудов и архивов в Дхарамсале в 1981 году. Учитывая важность этой книги для широкого круга читателей, Департамент информации и международных отношений в Дхарамсале позднее выпустил книгу на английском языке.

Ринпоче тогда завершил лекцию такими словами: «Если кто-то захочет со мной встретиться, приезжайте в Неаполь, я там живу».

На следующий год мы с другом поехали в Неаполь, чтобы навестить Ринпоче. Там мы повстречались с Розой и их детьми, Еши и Юден. До сих пор помню, как юный Еши делал утром девять очистительных дыханий. Это меня сильно впечатлило.  

Лобсанг в Неаполе

Однажды Ринпоче повёз нас за город. Мы пошли на виноградники, где Ринпоче купил огромную бутылку вина (в итальянском они называются damigiana) и сказал: «Пока вы не уехали, нам нужно это выпить».

Ринпоче вкусно готовил. Момо (тибетские пельмени) его приготовления были великолепны. Бывало, мы сидели на кухне и пили вино, а он совершенно неформально давал нам учение. Это были одни из самых счастливых дней моей жизни.

Пока мы были в Неаполе, Ринпоче помогал нам ближе познакомиться с тибетской культурой. Однажды он написал для меня стослоговую мантру, и я пообещал, что выучу её до отъезда из Неаполя. В последний день нашего пребывания в Неаполе я наизусть прочитал эту мантру перед Ринпоче.

От Ринпоче мы узнали, что он занимается гаданием тра. Мы тогда были молодыми и холостыми, поэтому нам хотелось узнать о своих суженых. Ринпоче провёл необходимый ритуал для гадания и затем обратился к зеркалу. Гадая на меня, он увидел в зеркале три предмета: фотографию, похожую на изображение Моны Лизы в раме, мост и цветы с одной стороны моста. Для моего друга Ринпоче увидел две игральных кости с одинаковой цифрой — 2.

Обычно каждый сам для себя истолковывает результаты гадания тра. Тогда ни я, ни мой друг не могли понять этих предсказаний.

Шло время, но я постоянно возвращался в своих мыслях к этому гаданию. Спустя несколько лет я повстречал Келсанг, свою будущую жену. Когда Келсанг подавала документы на визу для въезда в Швейцарию, она прислала мне фотографию своего паспорта, которую я соотнёс с изображением Моны Лизы в раме.

Однажды моя сестра сказала мне, что мост может означать океан, разделяющий в то время нас с Келсанг. Такая интерпретация звучала правдоподобно. Как-то утром, когда я находился в состоянии между сном и реальностью, я ясно понял, что цветы с одной стороны моста были связаны с именем моей жены: Келсанг Долма (то есть Келсанг Метог и Долма Метог). Я был уверен, что именно это означали цветы, которые Ринпоче увидел во время гадания тра. Таким образом, гадание предсказало, что я женюсь на женщине, чье имя будет означать цветок. 

Ринпоче, Лобсанг и Келсанг

В 1987 году одна американская семья пригласила нас к себе в гости во Флориду. Там я случайно увидел журнал, в котором упоминалась книга Ринпоче «Кристалл и путь света». Я проявил интерес к этой книге, и хозяин дома заказал её для меня, даже не сказав мне об этом. Я был так рад этому сюрпризу! Но мне пришлось прочитать книгу несколько раз, чтобы хоть что-то понять об учении Дзогчен. Тем не менее интерес к Дзогчену во мне стал расти.

В начале 1990-х гг., опять во время проведения Тибетского молодёжного конгресса в Швейцарии, я прочитал статью о Намкае Норбу Ринпоче, который планировал дать учение Дзогчен в Кандерштеге, Швейцария. Организацией ретрита занималась наша ныне почившая Кристина вон Гайшпицхайм, которая тогда проживала в Швейцарии в коммуне Церматт. По моей просьбе она организовала дополнительную сессию для группы тибетцев перед началом самого ретрита. Среди участников этой группы был я, Келсанг и моя тёща, практик Дзогчена. Для нас было благословением получить такое прекрасное учение от Ринпоче. Я был настолько очарован присутствием Ринпоче и его словами, что решил остаться на весь ретрит. Позднее Кристина сказала мне, что ещё никогда не видела Ринпоче таким счастливым и довольным, как после передачи учения тибетцам.

Когда я впервые в жизни услышал Песню Ваджры в присутствии Ринпоче, я понял, что нашёл своего коренного учителя. Э МА ХО!

Лобсанг и Келсанг в Дзамлинг Гаре (недавнее фото)

Перевод на русский язык — Ольга Юдина, редакция — Анастасия Ерёменко.