Сильвия Наккаш: пространство между облаком и звуком

Рассказывая свою историю в настоящем времени, я иногда задаюсь вопросом: я музыкант или художник звука? Я больше чувствую себя скульптором, который создаёт звуковое оформление времени в пространстве. В этом есть смысл, ведь моя фамилия Наккаш означает «ремесленник». И если я отделю букву н от аккаш, это будет означать «чистое пространство», «небо» в индийской космологии.

С семи лет я пишу музыку как поэтесса, преследуя метафоры в поисках меняющейся микротональности между одной нотой и пространством, что позволило бы одной ноте встретить другую… и, надеюсь, слушателя.

Как вокалистка я предпочитаю не находиться впереди или посреди музыки, а скорее присутствую, как слушатель-кочевник, блуждающий по ландшафту абстрактного звука. В музыке пространство — это соблазн, тенденция — его занять. Я считаю, что функция музыки в том, чтобы успокоить ум, сделать его чувствительным к божественному вмешательству. Как композитор я восхищаюсь японской минималистской эстетикой, где вас не беспокоят цвета. «Меньше» значит мощнее, потому что в этом больше пространства.

Музыка для меня всегда была моим личным святилищем, я никогда не ограничивалась какой-то одной культурой или формой, а вместо этого путешествовала по миру с раннего возраста в поисках незнакомых звуков. Я отношусь к самой музыке как к путешествию. Идея остаться в одном жанре — ещё один соблазн, но в каждом из моих альбомов я исследую новые территории. Моё соглашение с музыкой никогда не менялось: создавая музыку, я становлюсь чем-то божественным, испытывая взамен трансцендентное и разделяя это путешествие с другими. Кто поёт? Мой голос входит в состояние транса, подобное гуру-йоге, в котором певец чувствует, что его поют — состояние одновременно отстранённое и глубоко преданное. Я называю это исцеляющим голосом. Альбом, который лучше всего передаёт этот опыт, называется «А»; он был выпущен в 1998 году.

Сильвия и Ринпоче

Я выросла в мультикультурной семье, преимущественно французской и ливанской, с оттенком итальянского юмора. Я родилась в Южной Америке, мой папа был меценатом и истинным суфием, а мама виртуозным кутюрье,  коллекционировавшим королевские шляпы. Я не проводила с ними много времени, но была рядом, чтобы помочь им спокойно уйти из этой жизни.. Я любила науку, ванная комната для гостей была моей лабораторией и позже стала тёмной комнатой для фотолаборатории. Огромный рояль был моим домом в доме. Все мои сёстры и братья были намного старше меня. Я стала своей собственной культурой слушания, играя на гитаре и индийских табласах и одновременно изучая классическую музыку. Я писала песни, оперы, болеро, позже и электронную музыку, находясь под сильным влиянием пунктуализма — стиля композиции 20-го века, который основан не на линейной последовательности нот, а на их изолированности друг от друга и избегании традиционных мелодических линий. Я закончила консерваторию, стала композитором, исполнителем и подготовленным клиническим психотерапевтом в разгар военных переворотов и гражданской войны. Я знакомила своих пациентов с музыкой и стала одним из немногих музыкальных психотерапевтов. Моя практика росла, опираясь на такие имена, как Фрейд, Лакан, Малер, Оливье Мессиан, Жизмонти, Жуан Жилберту с его босса-новой, и всегда на поэзию коренных народов.

Сильвия получает премию «Грэмми»

Я никогда не прекращала путешествовать, учиться и работать во время путешествий. В подростковом возрасте я провела девять месяцев в Индии, занимаясь хатха-йогой и индийской музыкой. Я стала юной йогини, и на мою практику глубоко повлияла наука откровения нада-йоги: когда путь звука един с вибрацией сознания, которое, в свою очередь, превращается в виртуозного слушателем.

В 1982 году такой молодой авангардной артистке, как я, с начёсом на голове, было очень опасно жить в Аргентине или Бразилии. Это был мой первый призыв к серьёзным переменам. Я вышла замуж за своего первого мужа, и на следующий день мы эмигрировали в Нью-Йорк, а вскоре после этого — в район залива в солнечной Калифорнии. Я начала сотрудничать с легендарным маэстро Клаудио Наранхо, который руководил интеграцией моей музыки с психоспиритуальностью и дхармой. В этот период я волшебным образом столкнулась с Паулин Оливерос, которая в течение последующих 30 лет помогала мне развивать способности глубокого слушателя и применять процесс творчества в качестве медитации. Опять же, в том же месяце я встретила своего великого гуру в музыке, покойного маэстро Али Акбар Хана, который стал моим бабой (музыкальным отцом). Именно тогда, когда я приблизилась к непреодолимой тайне индийской раги, богиня Сарасвати стала моей семьёй шакти, источником и путём моей чрезвычайно индийской музыкальной жизни.

Сильвия даёт уроки музыки в Додрублинге, Беркли, Калифорния.

Голос без меня

Когда я погрузилась в жизнь раги, всё музыкальное во мне изменилось. Средством моего воображения стал голос. Я усердно посвящала всё своё время исследованию голоса как звукового инструмента и его безграничного потенциала для исцеления, выражения и повторного очарования этого мира за пределами людей и даже за пределами музыки. Мне пришлось писать книги, чтобы поделиться своими йогическими размышлениями о голосе без певца. Спустя какое-то время я основала Школу голоса Vox Mundi, посвящённую образованию и сохранению вокального искусства — от произведений Малера до перуанских икaрос. Я разработала персональную школьную программу «Йога голоса», развивающую опыт глубокого слушания, которая помогла сотням учеников по всему миру. Обучение сосредоточено на освобождении голосов голоса и формировании артистического самовыражения в целом.
Учитель, который присутствует во мне, слушает и всё время говорит своим ученикам, чтобы они обращали внимание на звук: «Пусть будет!». Смысл в том, чтобы обезличить их пение и воплотить голос как энергию, которая может преображать и освобождать. Опыт Дзогчена стал основой моего творческого воображения.

Снимая завесы таинственности с пения, учение Vox Mundi направлено на усиление тонкой чувствительности за счёт нюансов голоса. Пение по своей природе приносит радость (сукха), это естественная деятельность; музыкальность голоса может походить на полёт, освобождающей от предшествующей обусловленности, тяжести эго, кармических следов и всего, что нас ограничивает.

Когда мы слушаем пение древних культур, местные голоса, мантры или шаманские традиции, мы начинаем понимать, что так называемый голос — это ткань дыхания и мышц, которая проявляется через эфирную архитектуру праны, свободное перемещение сквозь тело и выражение вдохновенного звука… магии тональности.. мелодии.. может быть, музыки.

Не так давно, по милости непрерывного присутствия и моего обета в традиции гуру-шишья парампара (связь «гуру-ученик»), голос был явлен мне как зеркало. Я поняла, что голос — это метафора, и, подобно уму, мы его не видим. Затем мы проецируем на него мысли и эмоции, которые отражает и выражает голос. Я писала о голосе и зеркале, наставляя своих учеников подходить к своим голосам с открытой ясностью зеркала, которое отражает, но всегда является пустым и свободным от суждений. Таким образом, пение можно воспринимать как молитву или абстрактное искусство: нерассудочное, подобное мантре и которое можно активизировать.

Сильвия играет на танпуре

Интеграция

В 1986 году я встретила Чагдуда Тулку Ринпоче и провела с ним много летних и зимних ретритов. Я пригласила его преподавать в Бразилии. В горных районах Ринпоче нашёл плодородную землю, по которой так тосковал. Он прожил там до конца своей жизни. Когда мы виделись с ним в последний раз, он посоветовал мне делиться дхармой посредством моей музыки. И когда я повстречала Чогьяла Намкая Норбу в 1992 году, для меня всё сошлось в одно. Его итальянская теплота и музыкальность, сразу же появившиеся друзья в сангхе, совместные путешествия по планете, Танец Ваджры в полнолуние, созерцание облаков во время плавания в океане, бесстрашная передача мантр, фантастические ганапуджи, глубоко мелодичный голос Ринпоче.. Эти озаряющие частоты пронизывают все аспекты моей жизни и работы, гуру-йога стала тем состоянием ума, которое спасло меня от многих ошибок.

Встреча с Чогьялом Намкаем Норбу укрепила мою убеждённость, способность интегрировать и мой стиль жизни йогини-кочевницы, которая всегда работает во время путешествий. Странно, но я была с Ринпоче во время моего медового месяца в Меригаре, когда скончался мой отец, трагически погибли два моих брата и мой божественный муж-виолончелист внезапно перестал дышать, не попрощавшись. Ринпоче был подобен горе и говорил: «Это самсара».

После смерти мужа моё прибежище в дхарме, сангхе и звуке в качестве практики загорелось с новой силой. Я начала путешествовать ещё больше и стала артистом, одержимым поиском идеальной лайи — продолжительности тишины между между нотами, превышающей темп, пространства, в котором звук останавливается, как фантомное дыхание.. С тех пор я погружаюсь в эпическую красоту пения дхрупад, самого сложного вокального искусства, которым я когда либо пыталась овладеть, под чутким руководством моего нового гуру-джи Пандита Удайя Бхавалкара. Помня о религиозной природе музыки, мы открываем наши сердца глубокому томлению пения и знакомимся с «чародеями», теми, кто путешествует через магию звука, чтобы привлечь силу духа (здесь и выше на английском игра слов: chant — «пение», enchanters — «чародеи», дословно, «те, кто вовлекаются в пение» — прим. ред.).

Между облаком и звуком

Работа в университете и на других академических должностях позволила мне отделить себя как музыканта от основной системы «дохода». Так, я могу брать дело в свои руки и создавать музыку как подношение Сарасвати.

В 2015 году, когда мне позвонили, чтобы объявить о номинации на премию «Грэмми» — а ведь я даже не отправляла им свой альбом, — я обрадовалась, заплакала, закричала и расслабилась! Это был очень важный момент, случившийся во время моей личной перестройки. Кто-то, кого я не знаю, слушает мою музыку! Итак… Я продолжаю идти вперёд и никогда, никогда не сдаюсь! Моё индийское имя — Сарасвати Дэви, «текущая». Я надеюсь посвятить время и ресурсы для помощи детям в Центральной Америке, Тибете и Сирии, которые нуждаются в свободе и воссоединении со своими семьями.

Питающие меня учения Ринпоче, слушание и наблюдение за птицами и облаками — это практики, которые остаются источником моего творческого воображения и тайного звука. Я очарована мелодичностью проплывающих облаков, радуг, лунного сияния и сменяющихся звуков океана. Это успокаивает мой ум, словно предварительная практика перед всем, что бы ни произошло после.

Если ответ на вопрос :«Кто поёт?» заключается в том, что я действительно музыкант, тогда я продолжу путешествие, будучи открытой и любопытной, как ребёнок, отдыхая, как дакини, и наслаждаясь мантрой Ринпоче: «Сначала почувствуй себя свободным».

Музыка Сильвии:

Liminal, полный альбом (2015)
http://liminalthemusic.com/

Песня: Morena, позже названная Devotion, 2000
https://open.spotify.com/album/60ig4RHKgk2eKFno1dJyG9?highlight=spotify:track:1UAUuTmmGBihBCMtEVyVxr

Из альбома Invocation, CD (2003)

Информация о Сильвии Наккаш:

Магистр искусств, номинант премии «Грэмми». Композитор, звукорежиссёр, бывший психолог. Признана на мировом уровне как первопроходец в области звуковой психотерапии. Выпустила множество СD-альбомов и книг, в том числе «Освободи свой голос», изд. Sound True, 2012. Проживает в Беркли, Калифорния.

Перевод на русский — Олеся Никитюк, редакция — Настя Ерёменко.