Ценность членства в Дзогчен-общине

Интервью с Игорем Берхиным

Мария Грация Теста поговорила с инструктором Санти Маха Сангхи Игорем Берхиным о последних тенденциях членства в Дзогчен-общине. Интервью было опубликовано в первом выпуске информационного бюллетеня «Гирлянда новостей» Рангдроллинга, Дзогчен-линга в Нидерландах. Ниже — перевод с английского.

Мария Грация: Привет, Игорь! Спасибо, что согласился принять участие в неформальной беседе в рамках нашего информационного бюллетеня. Проводя курсы, ты каждый день выступаешь перед многими членами Общины, которые изучают дзогчен, живут в разных странах и принадлежат к разным поколениям. Что ты думаешь о сегодняшней тенденции существующих членов прекращать своё членство в Общине?

Игорь: Всем привет. Это было ожидаемо. Когда мы спрашиваем, почему люди прекращают своё членство, то должны начать с вопроса, почему люди в первую очередь стали членами Общины и сохраняется ли эта причина в настоящем. В Основе Санти Маха Сангхи объясняются четыре типа веры. Один из них связан с фигурой учителя и очень сильной человеческой привязанностью к нему или к ней. Многие люди стали членами Общины и посещали все эти практики и ретриты главным образом из-за личности Чогьяла Намкая Норбу. Он привлекал тысячи людей, потому что был огромной, совершенно особенной фигурой. Поскольку его больше здесь нет физически, у многих людей больше нет причин продолжать быть членами Общины. На самом деле скорость снижения членства медленнее, чем я ожидал. Было совершенно ясно, что без Ринпоче Община сократится.

Второй тип веры — на самом деле это первый, восхищение учителем является вторым — основан на страхе. Люди чувствуют, что находятся в трудном положении, и они чувствуют, что учитель, учение и Община могут предоставить им своего рода убежище, защитив их от экзистенциальных проблем, суть которых заключается в том, что все мы умрём. Вот почему в первую очередь люди обращаются к религии. Хотя мы повторяем, что дзогчен — это не религия, и, несмотря на то, что говорится в наших уставах, Община может выглядеть как фактическая религиозная организация или вести себя и говорить как таковая, многие все равно будут воспринимать её как таковую. Конечно, экзистенциальная проблема носит чисто психологический характер, и когда люди находят комфорт в других вещах, это чувство неотложности уменьшается. В нашей жизни бывают взлёты и падения, и когда у нас в жизни всё хорошо — мы находим прекрасную работу, у нас крепкие отношения и т. п. — у нас нет экзистенциальных проблем.

Затем есть третий тип веры, который основан на логике. Люди думают: «Это важное учение, и если мы будем следовать ему, с нами произойдет что-то хорошее». Но, как говорил Ринпоче: «Когда у нас есть логика, знайте, что послезавтра мы сможем найти логику получше». Логика основана на уме, а ум меняется. Однажды мы можем обнаружить связь с чем-то другим и, следовательно, начать верить во что-то другое. Например, мы можем сказать себе, что буддийский дзогчен — не самый древний дзогчен на земле. Бон старше, поэтому, следуя ему, мы можем добиться лучших результатов. Люди меняют своё мнение, и если вера основана на уме, то, когда ум меняется, больше нет причин что-либо продолжать.

И тогда мы подходим к самому существенному моменту, к сути — вере, основанной на знании. Что это за знание? Это знание состояния освобождения. В этом случае у нас не остаётся вопросов, потому что мы непосредственно испытали состояние освобождения. Мы знаем, что когда мы обладаем этим знанием, у нас нет проблем с сансарой. Мы понимаем, что у нас могут возникнуть проблемы, потому что мы можем отвлечься, а также потому, что у нас есть физические ограничения, но в принципе, когда мы знакомы с состоянием освобождения, у нас нет проблем с сансарой. Когда вера основана на знании, нет причин уходить, если только мы не нарушили нашу самаю, что означает, что мы больше не можем иметь этот опыт. Нарушение самаи означает именно то, что вы больше не можете находиться в состоянии созерцания, в состоянии освобождения. И такое может случиться. Тогда, конечно, у нас нет причин продолжать своё членство.

Но если этого не происходит, мы просто продолжаем быть членами Общины, у нас не возникает по этому поводу вопросов. Мы не ищем ничего другого и полностью удовлетворены тем, что у нас есть. Проблема в том, что такая причина быть членами есть только у очень небольшого процента людей в Дзогчен-общине. Ринпоче однажды упомянул, что только около 10% его учеников понимают то, чему он учит. Это было давно, так что, возможно, он сказал 15%, но в любом случае это небольшое меньшинство.

МГ: Люди заявляют, что одним из распространённых препятствий к тому, чтобы продолжать оплачивать регулярное членство, является нехватка финансов. Хотя это скромная плата, с учётом существующих скидок и услуг, приходится часто об этом слышать. Что можно сделать в таких случаях? Как ты видишь решение этой проблемы на индивидуальном уровне?

И: Большинство людей в Европе могут легко потратить 129 евро (или 11 евро в месяц), и в большинстве европейских стран есть хорошие системы социального обеспечения. Такие заявления обычно являются скорее оправданием, чем истинной причиной. Есть люди, у которых реальные финансовые проблемы, но они составляют меньшинство, которому можно помочь.

Когда мы говорим о членстве, есть два различных аспекта: один — это участие, а другой — оплата. Кто-то может участвовать и не платить, и наоборот. Эти аспекты могут быть переплетены между собой: люди оправдываются нехваткой времени, а затем нехваткой денег, чередуя их: у меня нет времени — сейчас у меня есть время, но нет денег — сейчас у меня есть деньги, но нет времени.

Здесь необходимо рассмотреть вопрос о том, как мы, прежде всего, можем помочь людям осознать, что они не понимают дзогчен, и это может стать для них отправной точкой, чтобы сделать что-то и попытаться понять. На самом деле худшая ситуация — это когда люди уверены, что понимают принцип дзогчена и его суть, а на самом деле нет. Они могут думать: «Я всё понимаю, я всё знаю, мне больше нечего получать, теперь мне нужно практиковать!» — но так и не приступают к практике. В реальности нам не нужно получать всё, нам нужно получить только одну вещь, одну простую вещь, но если её нет, то нет ничего. И наоборот, если у нас есть это одно, то у нас нет никаких проблем с членством. По крайней мере, мы испытываем благодарность к тому, кто помог нам получить это знание, и этим кем-то может быть в первую очередь учитель, но также и люди из Общины, которые помогли нам пробудиться.

МГ: Спасибо, Игорь. Это глубокое чувство благодарности действительно невозможно искоренить или исчерпать, что приводит к следующему вопросу: если человек решает, что он больше не заинтересован в том, чтобы быть членом Общины, или сомневается в продолжении членства даже после нескольких лет в Общине, как бы ты посоветовал ему поступить?

И: Он просит дать совет? Если нет, то ничего не советуй.

МГ: Ха-ха, да. Хорошо, позволь мне выступить адвокатом дьявола. «Игорь, после 25 лет в Общине я хочу прекратить своё членство, что ты об этом думаешь?»

И: Я об этом не думаю, если ты прекращаешь, то ты прекращаешь. Что я могу с этим поделать? Единственное, что я могу сделать, — это помочь людям понять, если они ещё не поняли. Они могут получить непосредственный опыт, и они благодарны не из-за каких-то названий учений, а потому, что когда люди понимают (а я получаю очень много отзывов от людей именно по этому поводу), когда они наконец могут что-то понять, даже спустя 20 лет, тогда они счастливы и проявляют щедрость. Люди проявляют щедрость, потому что они что-то понимают, они чувствуют ценность, и тогда им не нужна какая-то внешняя мотивация, чтобы продолжать, и они не ограничены в возможностях.

МГ: Действительно! С опытом люди преодолевают свои сомнения, они видят ценность знания дзогчена в их жизни и чувствуют себя естественно счастливыми, открытыми, благодарными и щедрыми. Давай рассмотрим отдельно два компонента большой запутанности — оплату и участие. Возьмём первое: оплата. Когда мы вносим финансовый вклад с помощью пожертвования или нашего членства, даже если мы не всегда можем участвовать, во что мы вносим свой вклад?

А за что люди платят? У некоторых людей есть идея платить за то, что они получают, например за ретриты, книги, информацию, курсы. Это также означает, что когда транзакционное «предложение» заканчивается, эти люди также перестают платить. Ещё одна идея, которая может быть сильна в христианских странах и на Западе в целом, заключается в том, что вы должны платить, это ваш долг или ваш налог. Сейчас вы не жертвуете церкви, поэтому вы платите Дзогчен-общине, в основном по тому же принципу.

Другие люди платят что-то, потому что чувствуют, что это хорошо — давать, делать подношение. Подношение — это причина, по которой они спонсируют, делятся и проявляют щедрость, и это характерно для всех стран. У нас есть очень щедрые люди по всему миру, независимо от их культурного происхождения. Конечно, даже когда люди так щедры, у некоторых из них всё ещё может быть какая-то задняя мысль о транзакции, возможно, не о том, чтобы получить услугу, а о спасении. Это также означает, что когда они чувствуют, что шансы на спасение лучше в каком-то другом месте, они вкладывают свои заслуги и пожертвования в другую организацию.

Наконец, для некоторых людей оплата членства означает поддержку благого дела. Это значит, что у нас есть общее благое дело, независимо от того, имеем мы что-то от этого или нет. Есть какое-то благое дело, и мы должны поддержать его, потому что чувствуем, что это важно. В чём, по сути, заключается эта дело? Мы говорим, что сохранение учения дзогчен является благим делом, но как мы его сохраняем и что мы сохраняем? Служит ли это дело какому-то эфемерному будущему поколению или оно служит вполне реальным людям здесь и сейчас? Является ли физическое место, где ничего или почти ничего не происходит, тем, что мы сохраняем? Можем ли мы сказать, что это место само по себе сохраняет передачу учения? Конечно нет. Если бы это было так, люди приходили бы в это место, стояли бы там, ничего не делая, и получали бы передачу от самого места, и это было бы идеально. Но это так не работает. Даже если люди едут в Меригар, к Ступе Ринпоче, и прикасаются к ней, и что-то делают, и даже что-то чувствуют, всё равно это так не работает. Что тогда? Особенно сейчас, когда люди не могут путешествовать, и теперь, когда Ринпоче нет рядом, активности стало меньше. Зачем нам нужны все эти структуры, когда нас становится всё меньше и требуется ещё больше усилий, чтобы их сохранить?

МГ: Они нам нужны, потому что сохранение учения также означает иметь такие места, которые дают возможность как можно большему количеству людей из разных мест, как давним членам, так и новичкам, собраться вместе, вместе получить опыт этого знания, поскольку практика учения — это действительно единственный способ поддерживать и сохранять его. Это к вопросу о благом деле.

И: Да, но это не везде так и также зависит от общей культуры страны. Приведу простой пример. У нас было два года пандемии, и долгое время у людей не было возможности видеть друг друга, видеть своих ваджрных братьев и сестёр. Затем у нас состоялся ретрит в Амстердаме, где у нас одна из первых и старейших Дзогчен-общин в Европе, и ретрит был бесплатным. Тем не менее, участниками были один венгр, один итальянец, четверо россиян и только один голландец. Что это значит? В Европе культура очень индивидуалистична, она не общинная, людям не хватает чувства общности. Также у нас есть физические места, где организуется очень мало ретритов Дзогчен-общины. Таким образом, мы имеем недостаток участия и индивидуализм, с одной стороны, и неоптимальное использование ресурсов — с другой. Самая большая проблема, которая может возникнуть у Дзогчен-общины и в деле сохранения учения, — это когда Дзогчен-община не практикует дзогчен.

МГ: Это очень плавно подводит нас ко второму элементу: участию. В чём именно мы стараемся участвовать? Почему мы присоединяемся к другим? 

И: В самом базовом смысле Община — это люди, работающие вместе ради какой-то цели, зная, что по отдельности мы не можем её осуществить. Нам нужно объединяться, потому что есть вещи, которые мы можем сделать индивидуально, а есть вещи, которые не можем. Если мы посмотрим на Дзогчен-общину, то самое большое чувство общности можно встретить у практиков Танца Ваджры. Почему? Потому что вряд ли возможно танцевать в одиночку, или это возможно, но очень сложно. Вам нужно двенадцать человек или, по крайней мере, несколько, даже для того, чтобы просто расстелить мандалу или сделать её, покрасить, найти для неё место, убрать, погрузить в фургон и выгрузить из фургона. Эти люди обладают сильнейшим чувством общности и развивают его даже в индивидуалистических культурах, потому что это действительно коллективная практика, которая показывает, что вы не можете сделать это в одиночку.

Важная функция Общины связана с нашими индивидуальными ограничениями, и даже если мы обладаем знанием, мы также можем отвлекаться. Когда мы встречаемся с людьми, которые обладают этим знанием и в этот момент не отвлекаются, тогда мы восстанавливаем своё присутствие просто через общение и нахождение вместе с ними. Мы восстанавливаем своё присутствие благодаря их присутствию и разделяем одно состояние, поэтому, когда они отвлекаются, а мы находимся в присутствии, они восстанавливают своё присутствие благодаря нашему. Это как двухтактный двигатель с петлями обратной связи, который работает в обоих направлениях. Мы влияем друг на друга, и когда мы понимаем, что существует окружение, которое способствует тому, чтобы мы не отвлекались, мы, безусловно, это ценим!

Если у нас нет такого опыта, тогда это становится похоже на обычную религиозную деятельность, такую как месса, которая имеет некоторый относительный смысл, поскольку люди могут чувствовать себя хорошо по этому поводу, но не имеет никакого отношения к практике. В этом ценность Общины, и не имеет значения, встречаемся ли мы онлайн или физически, мы встречаемся, помня, что это взаимодействие основано на взаимозависимости.

МГ: Это напомнило мне, что Ринпоче обычно следил за тем, чтобы было много социальных взаимодействий, потому что даже самых сомневающихся, которые не пошли бы в гомпу в 9 утра, что-то всё равно могло бы зацепить. Возможно, во время барбекю у них возникнет какое-то чувство мотивации, какое-то чувство фундаментальной принадлежности к источнику, каким-то образом возникнут мысли об этом, и, возможно, постепенно, после недели приготовления барбекю, этот человек скажет: «Хорошо, завтра я приду на учение!».

И: Да, но у этого есть и другая сторона. Как сказал Гамлет Офелии: «Красота скорее превратит добродетель в распутство, чем добродетель сделает красоту себе подобною». Таким образом, у нас также есть отвлекающая мотивация приходить в Общину, когда Община становится всего лишь нашим шансом на барбекю!

МГ: Во время своих курсов ты встречаешь много новичков, которые приходят в учение благодаря твоему курсу, янтра-йоге или танцам. В чём, по твоему мнению, заключается их интерес? Приходят ли они с правильной мотивацией?

И: Да, они приходят за знанием. Они заинтересованы в знании. Чего ещё они могут ожидать от такого человека, как я? Спасения? Просветления? Я не похож на человека, который может дать кому-либо просветление или спасение! Не так уж много ожиданий от человека, у которого нет ни титула, ни тибетского имени. Таким образом, единственная причина в том, что они что-то слышат, у них есть какое-то прозрение, и они чувствуют ценность этого прозрения. По этой причине они приходят снова и в конце концов присоединяются к мероприятиям, организованным Общиной, участвуют и сами вовлекаются в деятельность организации. В Израиле, например, у нас сейчас есть человек в ганчи, который никогда не встречался с Еши Намкаем или Ринпоче. Конечно, Дзогчен-община — это община Чогьяла Намкая Норбу, и каждый, кто приходит в эту общину, приходит ради Чогьяла Намкая Норбу, а не ради того или иного инструктора.

МГ: Часто возникает вопрос, связанный с новичками. В прошлом году у многих был шанс получить прямое ознакомление с дзогченом от Еши Намкая, но это не всегда и не везде возможно.

И: Ринпоче всегда говорил, что мы не знаем, является ли человек истинным новичком или нет. Например, если человек приходит в учение, возможно, он получал передачу в прошлой жизни. Как понять, связь у таких людей больше или меньше, чем у тех, кто дремал во время ознакомления? Больше или меньше, чем у кошки в гомпе? Мы никак не можем по-настоящему судить об этом, поэтому важно, чтобы мы по этой причине не сдерживали новых людей.

Люди часто боятся нарушить какую-то таинственную самаю, если сделают то или это. Но что такое прямое ознакомление? Что такое передача? Это означает, что у человека не было этого знания, а теперь оно есть. И отсутствие этого знания — это то, что может быть присуще также людям, которые следовали за Ринпоче в течение многих лет, как мы обсуждали сегодня. Но если по крайней мере несколько человек действительно обретут это знание, тогда, даже если члены Общины будут умирать или уходить, в конце концов это прочное ядро останется, и они будут членами, будут участвовать и будут счастливыми, и не имеет значения, новые они или старые, это будут люди, у которых есть это знание и уверенность, которая из него проистекает.