Как я встретил Чогьяла Намкая Норбу – история Винса Ли

Винс Ли Вэн Тей

Я родился в Гонконге и рос там почти до одиннадцати или двенадцати лет. Моя мама была довольно религиозным человеком и, когда я был ребёнком, была католичкой. Вообще говоря, мы с семьёй довольно странно встретились с буддизмом, потому что когда мне было девять лет, у моего отца оказались проблемы с позвоночником, и мы стали искать ему доктора. Наш католический священник сказал, что знает мастеров цигун в Шэньчжэне, которые могли бы помочь. В Китае цигун считается наукой и изучается соответственно.

В Шэньчжэне мы встретили двух мастеров цигун, которые познакомили нашу семью с медитацией и повторением мантр. Моя мама настолько в них поверила, что искренне приняла буддизм и даже основала в Гонконге центр, где китайский лама учил ламриму ламы Цонкапы, и она на два года погрузилась в этот мир, беря меня с собой на учения.

В какой-то момент центр пригласил тибетского геше из Сэра Джей (гелугпинский монастырь в пригороде Лхасы — прим. пер.) Этот геше был в Гонконге по приглашению Ламы Сопы Ринпоче, так что мы открыли для себя Ламу Сопу и Центр поддержания махаянской традиции. Позднее Лама Сопа Ринпоче прислал в Гонконг другого геше по имени Геше Лама Кончог, с которым у меня сложились тесные взаимоотношения.

После того, как мы встретили Геше Кончога, мы несколько раз ездили в Тибет. В первый год мы совершили семейное путешествие в тибетскую провинцию Амдо (Цинхай), где посетили главный монастырь гелуг. В следующий раз мы проехали Синин на автобусе, пересекли горы и добрались до Лхасы, совершив семейное паломничество. В третий раз мы сопровождали геше в Амдо. И это было замечательно, хотя я не очень хорошо помню тот период.

Винс в монастыре Копан

Затем в начале девяностых, когда мне было одиннадцать или двенадцать лет, мы несколько раз обсуждали, что я поеду в монастырь Копан, монастырь Ламы Сопы в Непале, чтобы учиться и стать монахом. Моя мама была действительно увлечена буддизмом и хотела, чтобы я получил монашеское образование, пока она будет проходить шестимесячный курс по практике нёндро в том монастыре.

Когда мы добрались туда, Геше Лама Кончог обрезал мне волосы, дал мне начальные обеты, и я просто прыгнул во всё это. Мне пришлось учиться говорить и читать на тибетском, учить английский, математику и тханкопись. В основном мы как молодые монахи-новички должны были запоминать тексты, так что мне приходилось запоминать так же быстро, как и читать. У нас были утренние сессии по чтению мантр, затем завтрак и занятия.

Затем, через несколько месяцев, мы были вынуждены уехать из-за закончившейся визы и думали, что вернёмся, но вместо этого я уехал в Центр поддержания махаянской традиции на Тайване. Так, обстоятельства привели меня в итоге к должности помощника геше, которую я занимал несколько месяцев.

Из Тайваня я вернулся в Гонконг и ещё шесть месяцев не ходил в школу, потому что всё ещё был монахом. В буддийском центре я носил робу, а в других местах носил обычную одежду, но определённых цветов — красного, жёлтого или коричневого. Это был период большой неопределённости в моей семье. Моя мама не знала, что мне делать, поскольку в Гонконге у меня не было возможности продолжать монашеское образование без геше, который меня учил. Я был маленьким монахом без ламы, монастыря и сангхи.

В тот момент мы решили поехать в США, чтобы навестить моего дядю, который жил в Сиэтле, и в эту поездку мы посетили Ванкувер в Канаде, который мне очень понравился. У меня была идея, что я мог бы продолжить там школьное обучение, поскольку трёхлетний перерыв затруднял моё восстановление в Гонконге, а в Канаде это было возможно. Так, мы послали заявку в специальную среднюю школу для иностранных студентов, куда я был принят. Я провёл там три года.

В первый год я ещё был монахом, хотя и носил обычную мирскую одежду, но потом я осознал, что, возможно, настало время вернуть мои монашеские обеты, которые я нарушал довольно часто и каждый день. Что поделать, когда вам 15 или 16 лет? Я закончил высшую школу в Ванкувере и получил университетское образование в области психологии в Университете Ванкувера в Нанаймо.

В то время я настолько отвернулся от идеи религии, что если бы кто-то упомянул об этом, я попросил бы этого не делать. Я просто потерял веру в организованную духовность. Но я встретил свободных духом людей, и мы вместе занимались музыкой, шаманской, примитивной, ритмичной музыкой, которая уносит вас в ощущение тесной взаимосвязи с людьми. Это был по-настоящему живой и мощный опыт для меня, и несколько лет я жил в таком сообществе.

Я провёл в Ванкувере около 8 лет (с 1997 по 2005), а затем вернулся в Гонконг и несколько лет проработал там, по-прежнему не имея связи с духовностью. В Гонконге я собрал группу и в 2009 году переехал с ней в Пекин, где и оставался до конца 2014 года. В конце третьего года я понял, что одной музыки мне недостаточно и последние годы я провёл там, работая в Vice Media, чтобы помочь им создать базу в Пекине.

В 2009 году после переезда в Пекин я вдруг начал часто видеть сны с Кармапой, Тай Ситу и Далай-ламой, хотя никогда с ними не общался. Во сне мы разговаривали, и это заставило меня задуматься, что мне стоит снова вернуться к буддизму, но очень осмотрительно. В этот раз это должен был быть буддизм, переданный Гуру Ринпоче, хотя я даже понятия не имел, кто такой Гуру Ринпоче. Итак, я полез в Интернет, чтобы увидеть доступные возможности, и нашёл Ларунг Гар — буддийский колледж в Кхаме. Там было несколько кхенпо, которые знали китайский язык и учили китайцев, а также различные учебные программы, которые миряне могли проходить онлайн. В конце концов я выбрал пятилетний курс по изучению «Слов моего совершенного учителя».

Окончательно я переехал в Ларунг Гар в октябре 2014 за пару дней до своего дня рождения. Первые дни были ужасны, потому что самая низкая точка там была 3400 метров над уровнем моря, у меня с такой силой развилась горная болезнь, что владелец отеля приходил проверить, не умер ли я.

Жильё в Ларунг Гаре могло быть сделано из чего угодно: дерева, бетонных блоков, глины. Я посещал некоторые глинобитные дома, и они были невероятно удобные. Однажды после совместной работы кхенпо пригласил нас в своё маленькое жильё, где были только крохотная печка, свитки с текстами мантр и фотография основателя Ларунг Гара Джигме Пунцока. На полу были небольшая овечья шкура, мешок цампы и пара чайных чашек. Нас было пятеро, мы с трудом помещались в этом месте, делились чаем и цампой, и это было лучшим временем в нашей жизни. Всё было так просто. У него было всё, что нужно.

Моё жилье несколько отличалось: у меня была кровать, полка и так далее, потому что я присматривал за домом одного пекинца-банкира, который купил эту хижину и попросил меня присмотреть за ней, пока он не вернётся. Это заставило меня понять, что если вы расслабитесь по поводу вещей, у вас появится всё, что вам нужно.

В долине есть несколько пунктов со свежей водой, так что вам приходится ходить и приносить себе воды. Есть два душевых дома, так что вы принимаете душ примерно раз в месяц, а в остальное время кипятите воду и обтираете себя. Самое долгое время, когда я обходился без душа, — три месяца. Это было зимой.

С Юанем Шенг в Ларунг Гаре

В Ларунг Гаре предварительный курс — это либо «Слова моего совершенного учителя», либо «Путь бодхисаттвы». Есть также традиционное нёндро и затем, по выходным, есть дополнительные курсы, на которых дают лунги на тексты, которые мы изучали, например, Семньи Ньялсо (Semsnyid ngalgso, «Расслабление в естественном уме» — прим.пер.) и т. п., хотя каждый день в полдень приходят местные тулку, которым доверено давать посвящения и лунги.

Каждое утро мы занимались с 7 до 9 утра, затем кармайожили примерно шесть часов с интервалами с 10 до 12 и затем с 13 до 17. По вечерам наш главный кхенпо давал учение, и один раз в три месяца проводился большой друбчен, который длился 15 дней. Во время друбченов я снова восстанавливал тибетский, поскольку мы просто читали и повторяли.

Первые несколько месяцев там я испытывал настоящую благодарность и вместе с тем настоящую тревогу, сам не понимая почему. Я был крайне напуган и очень чувствителен ко всем своим мыслям. Пытаясь больше понять проблему моего беспокойства, я обратился к одному тулку, который был ясновидящим, и он сказал, что мое беспокойство, по всей видимости, связано с каким-то демоническим существом. Тогда я вспомнил, что год назад в Непале я случайно встретил реинкарнацию Пабонки и с его помощью установил связь с гьялпо. Несколько месяцев спустя мы обнаружили, что эта связь создаёт проблемы, которые не так-то просто разрешить, поскольку существо очень могущественное.

Затем, разыскивая информацию в сети по этой теме, я нашёл статью за подписью Чогьяла Намкая Норбу, где рассказывалось о гьялпо и о том, как с ними обращаться. В этой статье Ринпоче говорил, что если у людей есть такого рода проблемы, они могут обратиться к нему за защитой. Тогда я подумал, что мне стоит попробовать найти эту практику, чтобы узнать, сработает ли она. Я пошёл повидаться с тулку, к которому ходил постоянно, и попросил у него передачу на Гуру Драгпура, но вместо этого он дал мне передачу на Гуру Драгпо.

Позднее я узнал о трансляциях Намкая Норбу Ринпоче и начал следовать его учению. Первый раз это было основное учение — учение по ати-йоге, ретрит в Праге, и в конце ретрита он дал передачу на Гуру Драгпура. Я немедленно начал начитывать мантру, и моя нервозность и одержимость исчезли. Пожалуй, прежде я не встречал ничего подобного и понял, что это нечто действительно мощное. До этого я думал, что эта нервозность была нормой, и отчасти по этой причине я хотел покинуть Пекин и такой образ жизни. Когда я встретил Ринпоче, получил передачу по интернету и практиковал то, чему он учил, я понял, что не обязательно должно быть так.

Я жил в Ларунг Гаре полтора года и вынужден был бы остаться дольше, если бы не разрушение гара в 2016 году, предположительно в целях пожарной безопасности. Затем я узнал, что в Китае есть китайская Дзогчен-община. Так, я приехал в Самтенгар, чтобы изучать всё то, чему учил Ринпоче. До встречи с Ринпоче я даже не знал, что все эти практики доступны, поскольку в традициях Ларунг Гара ваджрный танец и практики цалунг из янтра-йоги были только для продвинутых практиков. А ваджрный танец служил не для того, чтобы люди его танцевали, а только для существ, достигших реализации. В Самтенгаре я старался учиться так много, как только мог. К этому моменту я уже некоторое время выполнял нёндро и действительно хотел изучать Санти Маха Сангху.

Затем в какой-то момент в 2016 году во время одной из трансляций я взглянул на Ринпоче и понял, что время уходит и я не могу ждать встречи с ним. И хотя люди в Китае были уверены в приезде Ринпоче, я поехал в начале 2018 года в Дзамлинг Гар на ретрит по Мандараве, где я наконец-то лично увидел Ринпоче.

Там была группа, ожидающих встречи с Ринпоче после учения, и я ждал там. Я принёс ему подарок и был счастлив наконец-то встретиться с ним. Я сказал ему, что у меня были проблемы с гьялпо и что я делал практику Гуру Драгпура, и спросил, есть ли что-то ещё, что я мог бы сделать. Тогда он сказал: «Очень хорошо». И это правда. В действительности я просто очень хотел получить от него подтверждение.

Встреча с ним просто показала мне, что мне ничего не нужно больше искать, достаточно просто обнаружить. Казалось, что все учения, которые он когда-либо давал, были нацелены на это. Ничто не существует снаружи. Вам не нужно больше искать посвящения или связи, потому что он уже дал вам всё, в чём вы нуждаетесь. И остаётся только вести внутреннюю работу. Вот что я понял за то краткое время, что провёл с ним.

В своё время я наслаждался пребыванием в Ларгунг Гаре, но не понимал его. Я понял его после и ещё больше оценил его, потому что он дал мне основу для понимания того, чему учил Ринпоче. Моё традиционное обучение там помогло устранить саму возможность неправильного понимания учения, поскольку учения Ринпоче о Дзогчене очень продвинутые и без чёткой концептуальной основы очень трудно примирить множество, казалось бы, конфликтующих точек зрения в учении. Я бы хотел ещё сказать о Ринпоче: я чувствую, что я только начинаю открывать для себя Ринпоче.

Сейчас я главным образом перевожу курсы и заново перевожу некоторые ретриты Ринпоче на китайский язык, переслушивая их и размышляя над ними. В повторении этих курсов каждый раз открывается что-то новое.

Перевод на русский язык — Светлана Ходакова, редакция — Анастасия Ерёменко.